Музыка
Группа начала играть в 1962 году не6ольшом клубе "Кроудэдди". Состояла она из певца Мика Джеггера, гитаристов Брайана Джонса и Кейта Ричарда и ударника Чарли Уоттса. Они играли неподдельный негритянский рок-н-ролл, сао-6одный от слащавости и мелодраматизма, свойственных его "белой" версии. Б6льшая часть их репертуара состояла из песен Чака Берри - монотонных, грубоватых, но полных живой энергии, 6ескомпромис-сности и юмора. Меньшую составляли 6люзы, созданные Мадди Уотерсом (само название группы - "Катящиеся камни" соответствующее нашему "перекати-поле", когда мы говорим о человеке, - заимствовано из блюза Мадди Уотерса). Короче говоря, "Стоунз" демонстрировали английскому слушателю неплохую копию негритянского подлинника. Их активно поддерживал в этом начинании, Алексис Корнер - немолодой уже певец, и гитарист, руководивший составом "Блюз инкорпорейтид", с которым время от времени выступали Брайан Джонс и Чарли Уоттс.
Если Корнера можно назвать идейным вдохновителем "Стоунз", то крестным отцом группы стал продюсер Эндрю Лог Олдхэм, человек, очень тонко ощущавший колебания спроса и предложения на музыкальном рынке. По его настоянию Джеггер и Ричард (ведущие композиторы группы) стали сочинять свои собственные песни, правда, чаще всего основанные на привычной форме 12-тактного блюза, но уже с мелодическими элементами, заимствованными из нового стиля "6иг-бит". Это была золотая эра непритязательной, искренней и пока еще ориентированной на блюз музыки. Тогда же, в 1964-1965 годах, была написана большая часть "классических" вещей ансамбля - "Не исчезай", "Теперь все кончено", "Каменное сердце", "Удовлетворение". Олдхэм добивается выступлений ансамбля по телевидению, а в феврале 1964 года выходит первая замеченная слушателями сорокапятка "Роллинг стоунз" с двумя номерами. Один из них - "Я хочу быть таким" Леннона и Маккартни (мода на "Битлз" была в полном разгаре!); на обороте была помещена одна из собственных песен, занявшая в хит-параде двадцатое место. Это был 6ольшой успех.
Посмотрим, однако, на чем он основан. Вот знаменитая песня Джеггера и Ричарда "Удовлетворение". Это не блюз, но родство с ним ощутимо в разработке яркого двухтактового мотива (в отличие от битловских почти все песни "Роллинг стоунз" - квадратной структуры).
К основному разделу песни присоединяется еще один, построенный уже на вычлененной из этого мотива попевке, которая в концертных условиях может повторяться до 6ес-конечности, что зависит, естественно, от реакции зала...
По такому же принципу строятся, в сущности, даже такие мелодически развитые песни, как "Раскрась это черным", "Прощай, Руби Тьюсдей", и многие другие.
В 1966-1967 годах "Роллинг стоунз" (вслед за своим основным конкурентом - "Битлз") обращаются к нетрадиционным для поп-музыки формам - классике и электронной музыке. Однако по сравнению с такими "барочными" шедеврами "Битлз", как "Она покидает дом" или "Элинор Ригби", достижения Джеггера и его музыкантов не столь велики. Роскошная симфонически-электронная аранжировка их песен того периода была в основном заслугой продюсеров. Словом, хотя пластинки "Среди хулиганов" и "По велению их Сатанинского Величества" и демонстрируют нам некоторые модернистские претензии, "Стоунз" явно оказались не в своей тарелке.
Гораздо лучше удаются им вещи, 6лизние року и блюзу - правда, теперь гораздо более массивному, "тяжелому", чем раньше. "Прыгающий Джексон", "Полуночный 6родяга", "Ангелок" - почти все лучшие песни "Стоунз" этих лет так или иначе можно свести к двум этим жанрам.
3атем приходит упадок. В пластинках группы, выпущенных в 70-е годы, удивляет да-же не отсутствие новых музыкальных идей, а скорее вопиющая вторичность всей музыки, эклектизм и безвкусица. Чего не найдешь тут - от потуг на "космичность" звучания до вест-индского "рэггей", от негритянского стиля "соул" до псевдоавангарда.

Диалектика образа
До начала своей карьеры, играя в "Кроудэдди", "Стоунз" были так называемыми "битниками" - юными "сердитыми молодыми людьми", читающими Джека Керуака, слушающими 6люз и Рэя Чарльза и участвующими в Олдермастонских маршах. Стихийные нон-конформисты с некоторой интеллектуальной подоплекой.
Вмешивается Олдхэм. В его твердых руках "имидж" груп-пы ("образ", внешний облик, который может вовсе и не совпадать с внутренним) начинает трансформироваться. Аудитория радикально настроенных интеллектуалов-битников, не 6удучи, в сущности, многочисленной, его мало интересует. Олдхэм считает, что надо "работать" на такую аудиторию, как тинэйджеры - английские подростки в возрасте от 13 до 18 лет. И он воплощает в своем подопечном ансамбле все качества, привлекающие тинэйджеров по принципу "запретного плода" (с одной стороны) и принципу "это свои в доску ребята!" (с другой). Наивный цинизм, презрительное отношение к "миру взрослых", немного романтики и чуточку мелодраматизма - все это составило "имидж" ансамбля. В противоположность "Битлз" с их белыми рубашками и галстуками "Роллинг стоунз" щеголяют в невообразимых полосатых 6рюках, грязных 6елых пиджаках, кедах и шарфах.
Признаться, во всем этом можно было найти и элементы здорового протеста против мира сытых буржуа.
1968 год, альбом "Трапеза нищих". Настроения энергичного протеста против 6уржуазного общества достигают своего апогея. С другой стороны, в этой музыке впервые появляются новые нотки: пессимизм и усталость, опустошенность и равнодушие.
Пройдет еще несколько лет - и эти настроения станут преобладающими.

Популярность
Образ может быть фальшивым и правдивым, неестественным и актуальным, тенденциозным и символическим, но целью его в шоу-бизнесе всегда будет приобретение популярности. Популярность ранних "Стоунз" взлетела, как ракета: тинэйджеры видели в них врагов "мира взрослых", а стало быть, своих друзей, старших приятелей, открывающих им запретные тайны. Видели, в конце концов, самих себя, но идеализированных, независимых, смелых, плюющих на все условности. Однако почему популярность эта пришла именно к "Стоунз"? Ведь были и более откровенные по части "смелости" группы. И были более интересные, более творческие ансамбли - "Ярдбердз" (Клэптон, Бек, Пейдж),"Энималз" (Алан Прайс, Эрик Бёрдон). Но все они не "взлетели". Взлетели именно "Роллинг стоунз". Почему? Можно назвать три главные причины. Во-первых, "Стоунз" были талантливы: как актеры, как композиторы и авторы текстов и как исполнители. Второй пункт, правда, многими исследователями ставится под сомнение, хотя можно произвести некоторые подсчеты: по меньшей мере десять великолепных пе-сен за пятнадцать лет работы. Во-вторых, "Стоунз" были гармоничны - это ансамбль в изначальном значении этого слова, где каждый оттеняет и дополняет другого. Чарли Уоттс - тип самоуглубленного работяги с энергичным, но не очень осмысленным выражением лица. Билл Уаймен - вечно усталый и равнодушный, бесконечно жующий резинку в углу сцены вполоборота к публике. Кейт Ричард - мрачный, резкий, со "шпанистой" внешностью, намеренно угловатый тип второгодника. Брайан Джонс - томный, женственный и сонливый. И наконец, сам Мик Джеггер - сгусток издевательской энергии, грубый клоун и танцор, никогда не поющий - только кричащий, воплощенное: "Нате вам!" Каждый "стоун" имел свое лицо, а все вместе они складывались в законченную картину под названием "Убирайтесь вон с моего облака!". (Эту песню критики называют наи6олее характерной ("архитипичной") для "Роллинг стоунз". Содержание ее таково: Мик Джеггер живет в не6оскребе на недостижимой эао6лачной высоте и так громко включает свой проигрыватель, что никому не дает покоя. А на просьбу сделать заучание потише отвечает: "Убирайтесь вон с моего облака!").
В-третьих, обратная связь: эта группа чутко улавливала конъюнктуру, своевременно и точно реагируя на малейшие колебания в спросе. Менялся и "облик" группы: неприкрашенно реалистические блюзы ранних лет постепенно превращаются в "сатанинские" песни, воспевающие насилие. ("Демонический" грим сначала был просто "торговой маркой" "Стоунз". Однако отвлеченное воспевание зла вскоре получило трагическую реализацию. Во время бесплатного концерта калифорнийском городка Альтамонте в 1969 году нанятые в качестве телохранителей музыкантов молодчики из экстремистской организации "Ангелы ада" убили девятнадцатилетнего парня, негра. Правда, у него было оружие - неизвестно, однако, собирался ли он его применить. Во всяком случае, точно известно, что на концерт он пришел с белой девушкой. Пока окровавленный парень корчился под сапогами "ангела", Мик Джеггер продолжал петь один из своих "хитов" - "Сочувствие дьяволу"! Позже была предпринята попытка оправдать "Сто-унз" т"м, что они не знали нравов калифорнийских "ангелов", которые на других концертах вели себя вполне прилично. Может быть, и так. Однако концерт был доведен до конца, и Мик Джеггер поблагодарил "ангелов" за хорошую службу. Стотысячная толпа ничего, конечно, не видела (за исключением тех, кто сидел в первых рядах), зато кинокамеры, бесстрастно фиксировали все подробности концерта, сделали эту трагедию достоянием миллионов зрителей. Ч"рез год состоялась премьера документального фильма "Найдите мне убежище". Хотя Мик Джеггер всячески отрицает связь песни "Сочувствие дьяволу!" с альтамонтской трагедией, он больше ее не поет.)
Диалектика всех этих смен была обусловлена именно обратной связью, талантом "Сто-унз" всегда оказываться в гуще событий и вызывать толки. Подогревать интерес к себе и ничего не терять - только приобретать, только завоевывать популярность.
Прогресс "Битлз" был естественным. Творчество "Стоунз" всегда регулировалось внешними факторами. Вспомним, как Олдхэм запретил им играть блюзы, справедливо отметив, что английских подростков мало интересуют чувства негров, изнывающих от тяжкого труда на хлопковых полях. Маленькая инъекция коммерции- и появляется "любовно-танцевальная романтика", а с нею и бешеная популярность у тинэйджеров. Но к этому времени на повестке дня уже стоит вопрос "молодежной революции". "Битлз" и Боб Дилан "уводят" от "Стоунз" студенческую аудиторию, молодых интеллектуалов и левых радикалов. Почувствовав это, груп-па срочно открывает второй фронт - социальный протест, отчуждение и другие "сердитые" настроения.
Но у "новых левых" есть куда более компетентные "музыкальные рупоры", и "Стоунз" вскоре снова оказываются не у дел. Наконец пик молодежного бунтарства 60-х годов позади; после альтамонтской трагедии с хипповской "всеобщей любовью" покончено. И "Рол-линг стоунз" со своим диском "Пусть льется кровь" вполне попадают "в тон" момента. Основная тема пластинки - глубокое разочарование, стремление скрыться от грозных событий века: "Найдите мне убежище! Гроза меня преследует, и, если не будет убежища, я исчезну. Война, ребята, это всего лишь выстрел, которым тебя прикончат".
Обратная связь "Стоунз" - вещь сложная, неоднозначная. Поиски популярности и коммерческого успеха? Да. Компромиссы? Да. Но в этой мозаичности и текучести есть и своя правда: "Стоунз" как бы невольно взяли на себя бремя летописцев поколения. Неровный, противоречивый путь группы отражает в этом смысле противоречия самой жизни, противоречия, свойственные сегодняшней молодежи 3апа-да.
Вернемся еще раз к теме по-пулярности. "Роллинг стоунз" популярны до сих пор. Но все здесь зиждется только на старых заслугах и на том факте, что группа до сих пор не распалась. Это постоянство порождает у слушателей своеобразную ностальгию по "старым добрым временам", то есть по началу 60-х годов. Ясно, что ностальгия эта приходит в основном к бывшим поклонникам ансамбля, сверстникам "Сто-унз" по возрасту. А каков он сегодня? Биллу Уаймену и Чар-ли Уоттсу - 36 лет, Мику Джеггеру - 33, Кейту Ричарду - 34.

,,Роллинг Стоунз" и ,,Битлз"
Все познается в сравнении, и причину феноменальной популярности "Роллинг стоунз", того факта, что они лучше всех вписались в контекст массовой культуры современного 3апада, мы поймем, сравнив "Стоунз" с их основным соперником в 60-е годы - "Битлз".
Вообще целью массовой куль-туры не является создание культурных ценностей. Иногда они появляются, но появляются непроизвольно. Поп-культуру, в том числе и поп-музыку, можно сравнить с голливудской продукцией - тысячами добротно снятых на хорошей цветной пленке похожих как близнецы фильмов с участием 6лестящих актеров и ничтожным содержанием. Все это так - не стоит только забывать, что есть и исключения: в Голливуде работал Чарли Чаплин... ,А в поп-музыке - Джими Хендрикс, Боб Дилан, "Битлз".
И еще: для "большого искусства", создающего настоящие ценности, необходим большой талант.
В мире "массовой культуры" талант тоже встречается. Но для успеха здесь необходим вовсе не талант (во всяком случае, не в первую очередь). Здесь нужен миф, то есть соз-дание некоего образа, стереотипа, правдивого или иррационального, но адекватного массовому восприятию. Эта адекватность может 6ыть достигнута тысячами различных путей, и не всегда она поддельна, однако на ней всегда лежит печать гиперболизации и вымысла.
"Битлз" не создали мифа. Джон Леннон и его коллеги сочиняли хорошую музыку, интересно и умно экспериментировали и даже иногда робко пытались доказать своим поклонникам, что не стоит делать из них идолов. Они бывали 6ез-мятежными, симпатичными, иногда забирались в философские дебри, но они всегда оставались обыкновенными людьми со всеми человеческими достоинствами и слабостями. В них не 6ыло ничего мистического, героического или символического.
В противоположность "Битлз" ансамбль "Роллинг стоунз" создал один из наиболее устойчивых мифов в истории поп-музыки. Он создавался разными средствами, причем музыка здесь стояла на самом последнем месте. На первых же местах шли ошарашивающая внешность, скандалы, в том числе связанные с потреблением наркотиков, всякого рода мистификации публики, эпатирующие интервью и т. д. Даже загадочная смерть Брайана Джонса, утонувшего при невыясненных обстоятельствах в 1967 году в плавательном бассейне, послужила группе для утверждения этого мифа. "Стоунз", еще вчера откровенно рекламировавшие себя в качестве "своих ребят", вожаков молодого поколения, начинают культивировать вокруг себя атмосферу таинственности, непостижимости, "сатанизма" и черной магии. Поэтому, если популярность "Битлз" сводилась к популярности их творчества и в меньшей мере их личностей, то популярность "Стоунз" носит характер настоящего культового почитания некоего мистического духа "Роллинг сто-унз" и его пророка Мика Джеггера. Этот акцент возник совершенно неизбежно: ведь там, где рождается миф, должно присутствовать чудо.

Что же дальше?
О судьбе ансамбля, продолжающего, впрочем, с невиданной помпой устраивать и дальше свои концерты (в огромных залах, общий вес сценического оборудования около 60 тонн, его установка на сцене начинается за 24 часа до начала концерта, обслуживающий персонал - свыше 100 человек), думают многие.
Ник Кон, автор вышедшей несколько лет назад книги о рок-музыке, закончил свою главу о "Роллинг стоунз" такими словами: "Если они не лишены сообразительности, то пусть лучше погибнут в авиакатастрофе дня за три до своего тридцатилетия. .." Совету этому, выдержанному в стиле
"Стоунз", конечно, не последовали: группа все еще пыталась не замечать неумолимого хода времени. И "Катящиеся камни" продолжали катиться. Вниз.
Трагедия группы оказалась в том, что "Роллинг стоунз" пережили свой миф.
Они были не просто легендой. Они были конкретной молодежной легендой. Теперь они уже не так молоды и с мифом надо расставаться. А у них не хватило смелости вовремя уйти (как уходят чемпионы из спорта), оставшись в памяти своих поклонников молодыми, дерзкими, бросающими вызов - такими, какими они были в мифе.

ГРУППА
Начало
Вам бы вряд ли понравилось там жить (с Миком Джаггером и Брайаном Джонсом на Эдит-Гров в Челси). Полный бардак, блядь. На стенах плесень, никогда в жизни никто не убирал... Ох, какой же там был срач! А я в сортире (сортир был, кстати, на общей лестнице - прим. перев.) приспособил магнитофон и на следующий день прокручивал, что там записалось. Удивительные вещи бормочут люди в сортире. "Эээх, как бы мне это, оооо... Оо! Получилось! Мммм! Замечательно!". Вот такая молодежная развлекуха.
Все, чего мы хотели - это играть и пропагандировать нашу любимую музыку. И, если повезет, регулярно выступать в клубах. Мы даже не мечтали об успехе, никогда бы не подумали, что можем прогреметь на весь Лондон, не то что на весь мир. Мы думали: здорово было бы найти постоянную работу в клубе, раз в неделю, чтобы люди танцевали. И вдруг этот раз превращается в неделю подряд, а неделя в месяц. Как взрыв.
Концертов не было, делать нам было нечего, и мы часами просто корчили друг другу рожи. Лучше всех получалось у Брайана... (1988)
Мы с Миком и Брайаном очень решительно были настроены. Не оставалось других путей, кроме как вверх. Мы были полны решимости продолжать играть вместе, а при этом тырили картошку из супермаркетов и сдавали бутылки, поэтому все могло стать только лучше, хуже было некуда. Трудно было, но и весело тоже. Нам всего-то было лет по 19. И на все было насрать. (1973)
Мик
Мы с Миком знакомы с детства, лет с пяти-шести. Потом я переехал, и мы долго не встречались.
И вдруг встречаю его опять - в электричке, блядь. Я в школу ехал, а он в свою - Лондонскую Школу Экономики, это год 1960-й, наверное. И у него подмышкой штук пять пластинок. Мы тут же друг друга узнали. "Здорово, чувак", - говорю. "Куда едешь?" - говорит. А у самого подмышкой Чак Берри, Литл Уолтер, Мадди Уотерс. "Чака Берри слушаешь, чувак?" Какое совпадение. Он говорит: "Да, и у меня еще несколько его пластинок есть, я написал этим, как их, "Чесс Рекордс" в Чикаго и получил подписку..." Ну, я его позвал чайку попить. Стали ставить эти его пластинки... Мы оба жили тогда на окраине Лондона, в Дартфорде.
Соперничество между нами - вещь совершенно ненужная. Просто Мик любит создавать такую атмосферу. Дело даже не во мне - он часто возражает или отменяет что-нибудь, просто чтобы отметиться на всем происходящем. По мне, сотрудничество гораздо важнее соперничества. Может, меня неправильно воспитали. Я вообще не любитель соревноваться. В соревновании есть неприятный привкус: раз ты выиграл, значит, другой проиграл. Всегда можно выиграть хитростью. Я знаю, что всегда могу победить хитростью, ну и зачем мне это? Ничего тут умного нет.
У меня всегда был избыток энергии. Мик думает, что он "гипер", что у него куча энергии, но это не так. Он быстро вспыхивает, но выносливости в нем нет. Видели когда-нибудь Мика после бессонной ночи? Не дай вам Бог.
Мику следовало бы перестать штукатурить лицо, а то это уже напоминает японский театр. Мик стареет и должен найти достойный способ вписаться в свой возраст, если хочет продолжать делать то, что он делает. Ему надо перестать носиться по сцене и задыхаться через десять минут. Встань, сука, перед микрофоном и пой. Черт побери, у тебя впереди двухчасовой концерт, начинай слегонца. Не надо все сразу выплескивать. Я могу умерить скорость музыки, но не ловить Джаггера.
Вообще я снимаю шляпу перед Миком. Я восхищаюсь этим парнем. В семидесятых, когда я торчал и только делал песни и не принимал участия в прочей деятельности группы, Мик все взял на себя и прикрывал меня. И это всегда меня в нем восхищало. Он вел себя абсолютно так, как положено другу. (1988)
Чарли
Это группа Чарли Уоттса - без него бы группы не было. (1986)
Больше всех я люблю Чарли Уоттса. В нем есть все те качества, которые я ценю в людях. Отличное чувство юмора, некоторая милая эксцентричность, настоящий талант, настоящая скромность. Главное, что он всегда терпеть не мог - быть поп-звездой. Он это искренне ненавидит. И дело вовсе не в имидже. Он хотел быть просто клевым чуваком, хипстером. И вдруг попал в этот расклад, совершенно чуждый его личности. (1988)
Не дай Господь снимут когда-нибудь кино про "Роллинг Стоунз"! Я бы ни за что не стал смотреть. Надеюсь, к тому времени я уже помру. Ладно еще Мика или меня - но кто сыграл бы Чарли? (1991)
МУЗЫКА
"(I Cant Get No) Satisfaction"
У меня в отеле был под рукой кассетный магнитофончик. Я нажал кнопку, взял гитару и разок сыграл эту последовательность - и на пленке слышно, как я уронил медиатор и захрапел. Наутро включил, послушал. Там две минуты акустической гитары, очень жесткий риф "Satisfaction" и сорок минут храпа. (1986)
Обычно Мик пишет слова, а я музыку. Берешь идею - "I cant get no satisfaction" или "Get off of my cloud" и от нее пляшешь. Одно цепляется за другое. (1974)
Честно говоря, я никогда не любил эту запись. Я ухватил риф... но я никогда не любил примочки, а тут я привязан к этой коробочке - фуззу, и никуда не денешься. А вы знаете, что нам просто не хватало трека для альбома и мы сочинили эту вещь, чтобы заполнить брешь? Я понял, что тут что-то есть, когда парни в звукооператорской запрыгали и закричали: "Сингл! Это сингл!" (1989)
"Jumping Jack Flash"
Веселое ощущение: как только берешь гитару и играешь этот риф, что-то происходит вот тут - в животе. Одно из лучших ощущений в мире: просто запрыгиваешь на риф, и он сам собой играет, сам играет тобой. Поразительное, сверхчеловеческое чувство. Точнее всего будет назвать его взрывом. Самый верный способ приблизиться к состоянию нирваны. (1991)
"Its Only RocknRoll"
Поначалу этот трек был записан у Ронни Вуда Миком, Ронни и Кенни Джонсом. Ну и вот, привозит Мик эту запись в Мюнхен, я послушал - отлично, как раз то, что надо, в то время как все бегают и пытаются сочинить настоящий рок-н-ролл. А тут все так просто, прямо сказано. Мы тут же сели его переписывать, но дело в том, что Кенни Джонс так круто содрал манеру Чарли, что вроде как переплюнул самого Чарли. Чарли стал пытаться подражать Кенни, который сам подражал Чарли, и впал в такую паранойю, что я решил оставить изначальный трек. И в результате мы построили всю запись вокруг того, что сыграл Кенни. Сегодня идет настоящая борьба за сохранение сырого качества, вот этого самого мяса, которое можно извлечь естественным путем из приличной гитары, - за то, чтобы сохранить этот звук на записи, пронести его сквозь весь процесс микширования. Сквозь всю эту возню с "долби" и тому подобное. Эти штуки только выхолащивают хороший жесткий рок-н-ролльный звук, сводят его на нет. (1974. Прим. перев.: представляете себе? В семьдесят четвертом году человек уже почуял эту опасность!)
"Start Me Up"
Эта штука страшно долго пылилась на полке, мы про нее почти забыли. Дублей тридцать записали в реггей, и еще пару с прямым рок-н-ролльным битом. И для нас это был какой-то нескончаемый реггей-трек, записанный давным-давно. А потом - в самом конце пленки - обнаружился этот рок-н-ролльный вариант.
СОЛЬНЫЕ РАБОТЫ
Идея сольного альбома была для меня всегда Под Запретом, ведь это подразумевает допущение, что я не могу удержать мою группу, "Роллинг Стоунз", от распада. Не то чтоб такая уж тяже-о-олая мысль, но где-то там в глубине (показывает на голову) она присутствовала. И кроме того: с кем я, нафиг, буду играть после 25 лет игры с Чарли Уоттсом? Понимаете, да? Насколько я вообще хочу во все это ввязываться? Так что года два у меня ушло на раздумья. (1988)
"Ex-Pensive Winos" - это было неофициальное название группы. Как-то я их застал втроем распивающими за ударной установкой бутылку лафита "Ротшильд". Я говорю: прекратить немедленно, алкаши (winos)! А они говорят: это ж лафит "Ротшильд", чувак, мы - ДОРОГИЕ (expensive) алкаши! Ну, а потом мы решили это немножко изменить, и получились Ex-Pensive Winos (pensive - задумчивые, печальные - прим. перев.). Тут все хитро! (1988)
"Talk Is Cheap"
У меня есть более четкие, более профессионально сделанные дубли всех этих песен, но чем больше их совершенствуешь, тем больше теряется инстинктивное начало. Инстинкт - вот что для меня главное.
В основном все это записывалось, как это делалось в "Роллинг Стоунз", вживую в студии, что сейчас считается, очевидно, нововведением. Уж не знаю, почему. Для меня это одна из основ того, как записывать рок-н-ролл. Спонтанность, акустика помещения, свободное растекание звука. Пусть звук гуляет по комнате, а не рассовывается чистенький по отдельным коробочкам. Для меня как музыканта исходный материал - тишина, и дело музыканта - возня, ебля с этой тишиной. То же самое живопись - перед тобой прямоугольное пустое пространство, и ты плещешь в него краской. (1988)
СОЧИНЕНИЕ ПЕСЕН
Первые опыты
Думаю, тут в первую очередь Эндрю (Олдхэм, первый менеджер "Роллинг Стоунз") виноват, потому что мне бы самому и в голову не пришло писать песни. Я считал себя гитаристом, и все. Мик тоже не собирался этим заниматься. Иногда мы, еще с Брайаном, пытались что-то такое делать, но тут же бросали. А Эндрю просто заставил нас с Миком сесть и попробовать, и протащил нас через этот неизбежный начальный период, когда все, что пишешь, выходит абсолютной ерундой. Просто переписываешь чужие песни. Пока не начинаешь писать свои собственные. Именно Эндрю настоял на том, чтобы мы этим занялись. Может быть, потому что хотел устроить группе промоушен и выжать из нас максимум. (1973)
То, что мы с Миком пишем песни, очень сильно задело Брайана. Он никак не мог с этим смириться. И оправиться так и не смог. Чем дальше, тем больше он терял интерес. В конце концов, приходя в студию, он должен был играть и разучивать вещи, которые мы сочиняли. И это все больше и больше его угнетало.
В общем можно сказать, что в основном я сочинял музыку, а Мик - слова. Но это только в общем и целом, а на самом деле все перемешано, даже в каждой отдельной вещи. (1986)
Я не могу появиться в студии с готовой песней, с напечатанным на бумажке текстом, и сказать: вот так и так, давайте играйте. С тем же успехом можно было бы нанять сессионных музыкантов. Я прихожу с зародышем идеи, с маленьким червячком. Чем меньше червячок - тем лучше, я даю им его, скармливаю им его и смотрю, что они будут с ним делать. Только так и получается пластинка "Роллинг Стоунз": не то чтобы я говорил всем, чего я от них хочу - они сами разрабатывают идею, делают из нее то, что хотят. (1973)
Странное дело, но самый главный кайф - это предвкушение песни. Знать, что написал что-то, что может стать нашим следующим синглом - вот кайф. К тому моменту, как вещь уже выброшена на рынок, я уже забываю о ней и мы, как правило, пишем что-то новое. (1974)
Песни не "создаются", нельзя сказать, чтобы они были полностью твоим созданием. Ты как-то цепляешь их из воздуха, если достаточно чуток, и говоришь: "Вот тут вроде бы что-то есть", и это "что-то" говорит: "Я достойно того, чтобы со мной повозиться, поиграть меня, прикинуть, что к чему". И если достаточно долго держаться за этот хвостик, вдруг, глядишь: "А вот и я, я готово". То есть надо все время прислушиваться к механике песни и чутко следить, что она пытается тебе сказать, пока ты ее делаешь.
С тех пор, как я стал писать песни, я всегда делаю это с удовольствием, и, думаю, Мик тоже. Я никогда не знал, что такое затык, "творческий кризис". Главная проблема - какие песни выбрать для записи. По сравнению с записанным материалом то, что попадает на альбом - верхушка айсберга, и в конце концов выбираешь те вещи, которые группе по зубам. Про какие-то говоришь: "Эта песня мне нравится, но с ней будет слишком много возни", или: "Эту отложим, пусть настоится как следует", и приберегаешь их на потом. А занимаешься вплотную теми, которые наиболее разработаны, и группа уже в достаточной степени ухватила их суть. От этого многое зависит. По крайней мере, лучше так, чем когда песен не хватает.
Иногда сочиняешь песни прямо на записи, между дублями, наковыряешь что-нибудь и говоришь: "Запишем-ка вот это на два канала, прибережем на будущее", так что, записывая пластинку, сочиняешь песни для следующей... Накапливается куча кусков, обрывков, на которых потом строится новый альбом. Так и работаешь. Ни с "Роллингами", ни на каких других сессиях никогда у нас так не было, чтобы кто-то приходил с готовым текстом на листочке и говорил: "Так, мол, и так", потому что все равно в результате все получится иначе. (1988)
Я не думаю, что люди, сочиняющие рок-н-ролл, должны беспокоиться насчет "Искусства". Во многом это просто ремесло, особенно если долго этим заниматься... Лично для меня "Арт" - всего лишь краткая форма от имени "Артур". (1986)
Сначала мы с Миком думали, что писать песни - это не для нас. Кто-то умеет делать седла, а кто-то подковывать лошадь, это разные вещи. Мы пытались объяснить это Эндрю (Олдхэму), но он просто запер нас на кухне на целый день и сказал: пока не напишете, не выйдете отсюда. Пришлось сесть и сочинить "As Tears Go By", которая потом в исполнении Марианны Фэйтфул заняла первое место в чартах. И мы подумали: ага, значит, можем. Потому что сами мы тогда такую песню ни за что в жизни не стали бы играть. Хотели написать "Хучи-кучи мэн", а вышли чуть ли не "Зеленые рукава". Зато появилась какая-то уверенность: получилось один раз, получится и второй. (1988)
Да, я вполне представляю себе, как писал бы для других. Я вполне могу. Никаких особенных усилий не потребуется. Другое дело, что это отнимет время, предназначенное для "Роллинг Стоунз". Основное время уходит на подготовку материала, заготовку кормов для "Роллингов" на год. Но если что-то изменится, я не сомневаюсь, что мог бы писать - да хоть для королевы-матери. (1973)
КОНЦЕРТЫ
Гайд-парк, июль 1969
Когда еще увидишь Гайд-парк таким: сплошные люди и деревья! На самом деле, честно говоря, был бардак. Как массовое сборище - фантастика. Но незадолго до того умер Брайан Джонс и мы только что взяли Мика Тэйлора. Некоторое время мы не играли концертов, и вообще организовано там все было крайне слабо. Никто не понимал, что происходит, звук отвратительный. И все же это был один из тех немногих концертов, когда никто не помнит деталей, но, сойдя со сцены, все смотрят друг на друга и говорят: да, наверное, сегодня мы действительно были лучшей рок-группой в мире. Это великолепное ощущение, когда совершенство превосходит все ожидания.
Альтамонт, декабрь 1969
Было не то чтобы страшно, но с некоторым адреналинчиком: кто же все это подстроил? Пятьсот тысяч человек, где-то поножовщина, "Ангелы ада" под кислотой и дрянным алкоголем - "Thunderbird"! Унять их можно было, только напугав их в ответ - но никак не поддаваться страху или панике. Другое воспоминание: настоящий побег. Все бегут на вершину холма к грохочущему вертолету. Прямо Вьетнам. Надо было прыгать и карабкаться по веревочной лестнице. И сваливать, спасаться. Пропуская женщин вперед.
Альтамонт научил нас одному: никогда больше так не делать. Кстати, рок гораздо лучше звучит в помещении на двести человек. Честное слово. (1988)
Гастроли
Единственное, чего я боюсь - это завалиться на сцене. Звучит абсурдно, но как-то в Гамбурге я действительно поскользнулся на гамбургере и чуть не упал со сцены. (1978)
К сожалению, сейчас, чтобы организовать гастроли, надо несколько месяцев. Я и рад бы обзвонить парней и сказать: "Давайте поиграем вечерком!". Но сейчас это целое дело - всякое там секьюрити и прочее говно. (1973)
Когда группа начиналась, мы рассчитывали на два-три года. А теперь мы подсели на это, и гастроли нам совершенно необходимы. Нужен постоянный контакт с живой аудиторией. (1982)
КУМИРЫ И СОВРЕМЕННИКИ
Когда я начинал играть на гитаре, мысль о том, чтоб поиграть с Мадди Уотерсом, звучала так: "вот когда я умру и попаду в рай... если только попаду, и он тоже...". Но мне на самом деле удалось поиграть с ним, Джоном Ли Хукером, Хаулин Вулфом, Скотти Муром, в небольшом зальчике, спрашивая: "Как вы это делаете?"... Со всеми с ними удалось поиграть. Чего еще желать от жизни? При этом мне же еще и деньги платили! (1992)
Это же, блядь, настоящая трагедия, когда в европейском турне перед нами играют Джуниор Уэллс и Бадди Гай, а их освистывают. Правда, Бо Диддли и Чак Берри - особая статья, они как-то адаптировались. (1974)
Когда в 1964 году мы пришли записываться на "Чесс Рекордс", Мадди Уотерс белил потолок! Стоит себе на стремянке, весь в белом - видимо, те, у кого не очень продавались пластинки, должны были приносить студии какую-то пользу. Кто-то говорит: "Познакомьтесь, Мадди Уотерс", мы задираем головы, а он стоит на стремянке и белит потолок. Мы чуть не упали: "Как так? Это у него хобби, что ли, такое?"
Джими Хендрикс был милый парень, очень похож на меня тем, что тоже искал место, где спрятаться. Просто спрятался слишком глубоко, вот и все. Когда мы познакомились, он был очень скромный и замкнутый. Дело в том, что если хочешь играть как следует, учти, что легко не отделаешься: надо прыгать выше головы, нарушать границы. И, конечно, оно может выплеснуться и заполонить твою жизнь.
В шестидесятых Боб Дилан показал нам всем новый подход, новый способ писать песни. Он шел от фолковой традиции, где гораздо больше возможностей, и показывал, что рок-н-ролл не обязательно должен вписываться в формулу "куплет-припев-куплет". В то время мы все друг друга подкалывали. Боб, конечно, тот еще гад. Помню, говорит мне: "Я бы мог написать "Satisfaction", Кит, а вот ты не мог бы написать "Desolation Row". - "Да, - говорю, - тут ты прав, Боб!" (1992)
Однажды Арета Франклин пригласила меня сыграть с ней "Jumping Jack Flash". И я подумал: чего ж тут трудного, уж эту песенку я знаю! Аккорды помню! Было где-то полгода, как умер Ян Стюарт, и "Роллинги" решили сделать перерыв. А мне же надо что-то делать, я играть хочу. Терпеть не могу болтаться без дела! Работать с Аретой было одно удовольствие. Самая поразительная вещь - это ее голос, считающийся чуть ли не национальным достоянием Америки, причем она, когда поет, непрерывно курит. Дионн Варвик вот тоже так, буквально одну от другой прикуривает. И какие у обеих голоса! Может, и мне начать больше курить? (1988)
БЛЮЗ И РОК-Н-РОЛЛ
Думаю, есть три причины, почему британские тинэйджеры не врубаются в американский ритм-энд-блюз. Во-первых, музыканты старые, во-вторых, черные, и в-третьих, некрасивые. (1965)
На самом деле во всем мире есть только одна песня, которую, наверное, еще Адам с Евой друг другу напевали, а все остальное - только вариации в той или иной форме. (1989)
Музыка - необходимая вещь. После еды, воздуха, воды и тепла это предмет первой жизненной необходимости. Правда, то, на чем ее играют - это предмет роскоши. А весь этот пиар, индустрия развлечений - присосавшаяся пиявка, отвратительный элемент. Но когда входишь в моду, он несколько ослабевает. (1988)
С самого начала чувствовалось: зреет могучая сила, но казалось, что она имеет отношение только к музыке. Ну, подумаешь, пошумит народ на концерте, разнесет зал. Мы не ощущали подрывной силы рок-н-ролла, не понимали, что он несет зерна чего-то гораздо более мощного - и тут оно проявилось: рок-музыка превратилась в политическую и социальную силу. Может быть, рок-н-ролл имеет гораздо большее отношение к развалу Восточной Европы, чем кто бы то ни было готов признать. (1991)
Жив ли до сих пор революционный дух в рок-н-ролле? Уверен, что да. Знаете, иногда казалось, что "Роллинги" приставили пистолет к виску всего мира. А иногда - наоборот. (1992)
В музыке хорошо то, что на самом деле она не имеет значения и может распасться в любой момент. Все время как будто балансируешь. Падаешь и тут же встаешь опять. Я, наверное, давно уже преодолел свой страх упасть в глазах публики. "Виноват, начальник!" Тут для меня самое интересное. Ты готов упасть, ты не хочешь падать, но знаешь, что можешь подняться. Вся музыка - сплошные красивые падения и вскакивания. Именно поэтому такие вещи, как программирование, могут задушить ее насмерть. Запрограммированная музыка может быть в лучшем случае "неплохой". Но мы-то здесь затем, чтоб она была охуительной!.. (1992)
Рок-н-ролл - естественный ритм нашего поколения. Пока это поколение живо, с ним будет жить рок-н-ролл. Но сейчас выросло новое поколение, и оно ищет свой ритм. У каждого поколения свой собственный ритм. У наших родителей был свинг, у нас рок, сегодня молодежь берет что-то из нашего и приспосабливает к своему времени, к своему мироощущению. Посмотрим, что получится. Пока, к сожалению, получаются ритмы пишущей машинки. Люди нажимают на кнопки. Но, может быть, это и есть ощущение нынешнего поколения? (1991)
ГИТАРЫ И ГИТАРИСТЫ
Мой дед Гас Дюпре, мамин отец, поощрял меня, ничего не навязывая. Раньше, в тридцатые годы, он играл на саксофоне в джаз-банде. Когда я приходил к нему, на пианино всегда лежала гитара. Лежала, и все, он как бы не обращал на нее внимания. Только через несколько лет, в разговоре с одной из моих теток, я выяснил, что он клал туда гитару только к моему приходу. Стоило мне уйти, и она опять оказывалась в чехле. Но я-то думал, что это неотъемлемая деталь их дома. Представляете себе, какой был мудрый дед?
"Роллинг Стоунз" прежде всего двухгитарная группа. Мы с этого начинали. И весь секрет нашего звука, если там есть какой-то секрет, заключается именно в сочетании двух гитар.
Иногда я смотрю на гитару и думаю: всего-навсего шесть струн, 12 ладов. Но чем больше играешь, тем больше из этого получается. Иногда это настолько просто, сам удивляешься: как же я не додумался тридцать лет назад! Непредсказуемым образом, в страннейшем порядке приходят идеи. Проникнуть бы только в тайну их возникновения... Непостижимая вещь. (1989)
Как-то стало скучно, затхло, застоялся я в обычной концертной настройке - знаете, обычная настройка шестиструнной гитары - и некоторое время сидел и возился с какими-то старыми блюзовыми настройками, что-то новое выдумывал, и, наверное, еще поэтому на пластинке "Beggars Banquet" немножко другой звук - благодаря всем этим настройкам и тональностям. Как я обычно говорю насчет пятиструнной настройки - на открытом "соль": для нее нужно пять струн, три ноты, два пальца и один хрен (arsehole). Благодаря этому как-то освежился мой интерес к гитаре: ставишь пальцы на привычные места, а звучит что-то неожиданное, на обычной настройке такого не бывает, слишком хорошо ее знаешь. Сначала кажется: "Так, это неправильно", покрутил колки - и вот уже другая настройка, и вдруг как будто прямо инструмент другой. (1988, про 1968)
Мой любимый "Киф-риф"? (Keef - "кайф" - вроде прозвища от Keith, прим. перев.). Да я все время его играю! Это все одно и то же, варианты одной и той же старой штуки! (1992)
Надо же с чего-то начинать! Я поражаюсь, насколько многие начинают с подражания мне. Приятно, что вдохновил столько народу - правда, иногда кажется, что одежда, которую носишь, не менее важна, чем то, что играешь, тут палка о двух концах. Но вообще это нормально, я сам, когда начинал играть, об одном мечтал: играть как Чак Берри. Думал: вот научусь, буду самым счастливым человеком в мире. (1992)
ШЕСТИДЕСЯТЫЕ
Я пытался почувствовать себя в шкуре кого-то, кто не жил в шестидесятых. Странное у вас, должно быть, восприятие, искаженное. Кое-что вообще не соответствует действительности. Все равно что в мое время разговоры о "ревущих двадцатых". Удивительное было время, особенно если, вроде нас или вроде "Битлз", живешь и думаешь: вот было бы здорово, если бы то-то и то-то произошло. И вдруг оно происходит! Осуществляются все твои фантазии, когда ты валялся и мечтал: "а нехило бы все это малость расшевелить!" Но ты и помыслить не мог, какой оно примет размах - хотелось малость расшевелить, а не устраивать глобальные революции. Совершил революцию при помощи гитары - ну и что теперь делать? (1992)
Болезненный был год. Великий год. 1967-й был годом перемен для всех. Годом взрыва драг-культуры, если такая бывает. Выхода на поверхность из подполья. Все заговорили об этом. И весь год мы провели в страшной драке с полицией и судьями. Я вообще, как увижу униформу, чувствую себя не в своей тарелке, так что разбираться с ними в течение целого года было весьма утомительно. Это выбило нас из колеи года на полтора. (1973)
ВЛАСТИ
Суд есть суд, вечная история: мы и они. Я нахожу это несколько утомительным. Я свое отпахал на скамье подсудимых - почему не трогают "Секс Пистолз"?
Я наклонился поменять волну на радиоприемнике, и машина слегка вильнула. Тут же со стоянки отчаливает патрульная машина и стопорит нас. Потом меня обвиняют в "сокрытии оружия", то есть перочинного ножика со всеми прибамбасами, включая консервный нож и приспособление для выковыривания камней из лошадиных подков. (1975)
Как я уже сказал много лет назад, у меня никогда не было проблем с наркотиками - только с полицией.
В студии ты был практически неуязвим. Можно было запереться там и забыть обо всех драчках, происходящих снаружи. Что бы там ни было на следующее утро, пусть даже пятеро ментов будут ждать твоего пробуждения... но это уже другая история. Весь западный мир находился тогда примерно в одном состоянии: в смятении и растерянности, кто-то называл это революцией, другие - бардаком и анархией. На самом деле царил настоящий хаос, и только в студии можно было временно восстановить какой-то порядок и здравомыслие. (1988)
Мы никогда не пытались сознательно кого-то шокировать. Мы просто отвечали на зов природы. (1979)
Я до сих пор утверждаю, что был вообще ни при чем. Я просто сидел в машине и наблюдал. Парням надо было поссать, гараж закрыт, туалета нет, а Билл Уайман у нас главный ссун всех времен и народов - как начнет, не может остановиться - причем сам-то он маленький, и где у него все это хранится, непонятно... Короче, его хлопают. Мент говорит: ты арестован, сынок, а Билл знай льет ему на ботинки, никак не может перестать. (1988)
Когда дошло до дела, они так и не смогли ничего на нас повесить. Единственное, что пришили мне - то, что люди раскуривались у меня дома. Трава-то была не моя. Единственное, что пришили Мику - это четыре таблетки амфетамина, купленные легальным образом в Италии. На тех, кто с нами был, компромата было больше, но в них не были заинтересованы.
Большинство заключенных были отличные ребята. "Ты как тут оказался?.. Вот ублюдки. Просто ты им был нужен." "Тут, - говорят, - тебя давно уже ждали". "Спокойно, ребята, - говорю, - я долго не просижу..." На апелляции все было решено за десять минут. Просто со свистом. Судья говорил мне такие вещи, что, поймай я его одного, я б ему шею свернул...
В Америке
Во время наших первых гастролей на Юге никого особо не волновало, что мы играем черную музыку. Больше всего южан оскорбляли тогда наши волосы. Однажды нас свинтили за купание без лифчиков. Дело было недалеко от Саванны, штат Джорджия. Проезжавшие мимо люди донесли, что видели возле пруда девок в одних трусах. Примчалась полиция, и чем ближе они подъезжали, тем глупее, должно быть, себя чувствовали. Особенно когда услышали южно-лондонский акцент: "Але, приятель, что за дела?!" (1989)
Мне сильно повезло, что у меня никогда не было серьезных проблем с американской полицией. Может, они начали наконец что-то понимать. Может, поняли, что случилось с Брайаном Джонсом - это была чистая мания преследования. Для многих людей Голливуд - это тупик. Это убийца, и если ты слаб, ты пропал. Когда мы репетировали в Нью-Йорке, мы пытались разыскать Джона Леннона и вернуть его к нормальной жизни. Что это такое - Джон Леннон пасет коров на ферме в штате Нью-Йорк? Что за хуйня? (1978)
Я их не боюсь. Я зверею. Я никого не боялся со времен школы, когда стоишь у стенки, а напротив школьный бычара: "Я тебя размажу", ну размажь, хули делать? Вот тогда было страшно. А когда мне полиция села на хвост, мне если и было страшно, то на другом уровне. Я не боялся, что они что-то смогут мне сделать: они так работают, что только самих себя выставили бы идиотами. Мне за страну стало страшно. Как всякий нормальный английский школьник середины пятидесятых, я вырос в твердой уверенности, что Скотланд-Ярд неподкупен. А тут у меня как шоры с глаз свалились. Но еще страшнее, чем коррупция, была их невероятная некомпетентность. Вожатый отряда бойскаутов и то умнее. До чего тупые! А как подкидывают улики - найдут белый пакетик и кричат: "Ага, попался!" Чистый "Monty Python"... (1992)
SEX & DRUGS Когда все началось, я был обычный, ничем не примечательный 19-летний парень. Меня выставляли из ночных клубов, девки мне язык показывали, знаете, как бывает. И вдруг - Адонис! И до того это забавно, ну, полный идиотизм. Становишься весьма циничным. И как-то ведь надо соответствовать - вот засада! Сейчас, будучи в счастливом браке и все такое, вспоминать смешно, но понадобились годы, чтобы как-то все это взять под контроль. (1974)
Нам говорили: "Во всем зале ни одного сухого кресла". Похоже, так оно и было. (1971)
Знаете, как раньше летчикам на бомбардировщиках давали "бенни" (бензедрин), чтобы поддерживать боевой дух? Так и мы поначалу употребляли вещества, чтобы продержаться очередной концерт. Потихоньку становишься разборчивее, ищешь вещества получше... пошикарнее. Сам не замечаешь. Тебе вообще наплевать. Ничего особенного. Это сейчас наркотики стали проблемой, и совершенно правильно, потому что на них подсаживают зеленую молодежь. Это, конечно, мерзость. Но если ты работающий музыкант - ситуация другая. Никто тебя не подсаживает, ничего не втюхивает. Просто зона высокого риска, вредное производство. (1988)
Люди все равно ненавидят самих себя. Если бы не героин, они ненавидели бы себя за то, что едят морковку. Бьюсь об заклад.
Люди всегда пытаются обобщать. Посадите за этот стол 20 человек, дайте каждому по пять стаканчиков виски и увидите, как по-разному это подействует. Кто-то окажется под столом, двое останутся совершенно трезвыми, другие будут в разной степени навеселе. Все на всех действует по-разному. Лично у меня такой вот блядский метаболизм.
Уж не знаю, везение это или какая-то подсознательная осторожность, но я никогда не вырубался в чужом туалете. Я считаю это верхом неприличия. А сколько людей поступало так у меня дома! Что по наркоманскому этикету нехорошо... (1978)
Под кайфом или нет, играл я одинаково. Первые семь лет, если только не в турне, я сидел вот так же за столом, писал что-нибудь, разрабатывал какие-то идеи, слушал записи и вообще делал то же, что обычно. Не менять же мне свою жизнь только потому, что я принял какое-то количество белого порошка. Героин никогда не был для меня способом что-то изменить.
Дело в том, что когда возвращаешься из турне, сталкиваешься с необходимостью тормознуться, унять энергетический выброс. После двух-трех месяцев гастролей сложно приспособиться к полному покою. Вернуться к совершенно другому ритму. И я обнаружил, что героин помогает мне замедлиться, расслабиться, очень мягко и постепенно. Вроде бы и приятно вернуться домой, но мешает переизбыток энергии. Мне действительно хотелось радоваться домашнему покою, я месяцами ждал этой радости, хотел ее, но не мог ощутить. Единственное, с чем я не могу справиться - это с внезапными переменами ритма жизни. С помощью веществ гораздо легче замедляться и ускоряться. Но тормозов-то нет...
Я никогда не чувствую вины из-за кайфа. Не думаю, что кто-то вообще чувствует вину из-за кайфа. Чувство вины коренится в чем-то другом. Кто-то просто хочет чувствовать вину. Им это нужно. И героин - лучший способ ощутить свою вину. Прекрасный предлог. Я, конечно, виноват в каких-то вещах и чувствую это, но героин тут ни при чем. Если бы он вызывал у меня чувство вины, я ни за что не стал бы его принимать. Ни за что не согласился бы чувствовать вину из-за кайфа.
Я не хотел бы сожалеть о том, что в моей жизни был героин: он меня многому научил. Это была немалая часть моей жизни. Я прошел через него, я справился с ним. Я бы сожалел, если бы не справился с ним или передознулся бы. Вот тогда бы я точно сожалел. Многие из моих друзей по праву должны были бы быть здесь - но их нет, и все из-за него. Но если кто-то хочет попробовать героин, по-моему, нет никакого смысла говорить ему: "не пробуй". Иногда это, наоборот, только усиливает тягу. Я по себе знаю. Если я о чем-то и сожалею, так это о том, что наркотики доступны совсем молодым людям, детям. (1982)
Я меняю имидж. Собрался вот зубы полечить в Швейцарии... Я болею только когда бросаю торчать. (1974)
Я бросил торчать, когда врач сказал, что мне осталось жить полгода. Если хочешь сдохнуть - сдохни элегантно. (1974)
Есть очень жесткие способы лечения, но последние достижения медицины значительно облегчили процедуру. Можно избежать ломок посредством электротерапии. Все это катание по комнате, знаете ли, это для кино. Просто ложишься в больницу дня на два-три. Никаких иголок. Берут электрическую батарейку и крутят тебе между ушей. Главная проблема - удержаться от соблазна подсесть по новой. (1977)
Я почистился, когда меня арестовали в Канаде в 77-м году. Я подумал: если я не хочу больше подсаживаться и хочу остаться на свободе, пора остановиться. (1988)
Я никогда не собирался торчать всю жизнь. Я почистился, потому что сам захотел. Только так и можно.
Считал ли я себя неуязвимым? Нет. Я всегда ухмылялся, обнаруживая себя первым в списке смертников. Зная себя, я считал, что никогда не выхожу за грань безопасности, хотя позже осознал, что на самом деле был гораздо ближе к ней, чем предполагал. Я всегда считал, что контролирую ситуацию. Но, блин, именно это делает с тобой героин. Внезапно обнаруживаешь, что ты суперзвезда, надо куда-то спрятаться, ну я и спрятался в него, в качестве эксперимента. Только этот эксперимент зашел слишком далеко. Но я не жалею. Он помог мне как-то устоять на земле. Даже почти что под землей! (1992)
Лучше быть легендой, чем мертвой легендой. (1988)
СЕМЬЯ
Каждую ночь бедняга (отец) обнаруживал, что я сижу наверху лестницы с гитарой, отбивая такт об стену. На самом деле он был молодцом. Только бормотал: "Прекрати этот шум, черт побери."
В какой-то момент стало ясно: или он, или я. Вскоре мать с отцом развелись. Я болтался по всему свету, и мы никогда с ним не встречались. Потом потихоньку началось: то письмецо, то открыточка. Я писал ему и через год получал ответ: он не знал, куда писать, я сегодня в одной стране, завтра в другой, послезавтра вообще под арестом. Я все время думал: он знать меня не пожелает, я вырос полной противоположностью тому, чего он хотел. Наконец в 82-м году я пригласил его к себе: давай увидимся, если ты не против. Он согласился, и я ожидал увидеть того человека, с которым расстался 20 лет назад. Я думал, он вылезет из машины - и бац мне по зубам! Тут открывается дверца машины и появляется такой старичок, и я понимаю: это мой папа. Он подошел и говорит: "Здоров, сынок, ну как оно?" И сразу стало ясно, что все будет хорошо. Теперь он живет недалеко от меня, по пятницам мы иногда играем в домино. (1988)
У меня самые нормальные дети в мире. Мой 19-летний сын Марлон порой позволяет себе капельку шампанского. В свои пять, шесть, семь лет он был моим гастрольным менеджером, заботился обо мне, когда я торчал на героине. Все видел. Для него нет в этом ничего особенного. Просто что-то такое, что папа принимал. Но мы держались вместе и любим друг друга. (1988)
Как только родилась младшая дочка, врач, принимавший роды, подошел ко мне в темноте и протянул пять альбомов "Роллинг Стоунз" на автограф. Вот же сумасшедший мир... (1991)
Появилась такая необходимость - записываться у меня. Искали место для записи, какую-нибудь ферму в горах. Но найти не смогли, поэтому все обернулись и посмотрели на меня. Я посмотрел на Аниту и говорю: "Что ж, детка, придется нам взять это на себя". Иногда Аните приходилось готовить на 18 человек. Кухню в подвале превратили в студию. И с тех пор я часто слышу странные истории о том, как я якобы неизвестно куда исчезал на целые часы. Но они прекрасно знали, где я. Я укладывал Марлона спать, что довольно сложно, когда у тебя в подвале грохочет вся эта ебаная рок-группа. (1976)
АНГЛИЯ ВСЕГДА ОСТАНЕТСЯ ДОМОМ
Я не могу забыть, что я англичанин. Но меня до сих пор бесит, что нас вытолкали из страны. Мы не могли дать им столько денег, сколько они хотели (По британским налоговым законам, при своих заработках "Роллинги" должны были отдавать государству чуть ли не 99 пенсов с каждого заработанного фунта - прим. перев.), и пришлось уехать. Но что самое восхитительное - они в самом деле считали, что три парня с гитарами могут угрожать социальным устоям страны. (1988)
Я очень люблю Англию. Думаю, Бекингемский дворец был бы моей любимой резиденцией. Но они меня выгнали! Я продал свой дом на Чейн-Уок, потому что он разваливался. Продал какому-то арабу, который не знал, что он разваливается. По набережной Темзы разрешен проезд грузового транспорта, и от этого расшатываются прекрасные старые дома. Уже много лет власти собираются пустить грузовики по кольцу или в объезд, но, должно быть, все денег жалко. Я пытался делать ремонт, но через три месяца опять появляются трещины. Это дома времен королевы Анны, чувак, им не под силу тягаться с гружеными фурами. Ну, я и сдвинул его арабу, который, небось, и не слышал никогда про королеву Анну. (1988)
СЛАВА Я сыт по горло всей этой публичностью. Я прекрасно обошелся бы без нее, потому что с ней связаны сплошные неудобства.
Сколько же дерьма в музыкальном бизнесе, во всех этих поп-звездах! Уж лучше интервью в стиле 1961 года: "ваш любимый цвет" или "Элен вбежала в комнату". Не чудесно ли? Что бы ни делала звезда, все было хорошо. Разве сравнишь с этими надутыми уродцами - сплошное говно. (1973)
Я всегда считал чудом то, как "Битлз" и мы ворвались в музыкальную иерархию, чтобы сделать свое дело. Не знаю, может ли такое произойти сейчас - слишком много народу задействовано, а люди с деньгами слишком дрожат за их сохранность. При таком подходе хорошая музыка никогда не пробьется. (1992)
Не надо приукрашивать "Роллинг Соунз". Никто из нас от куска хлеба не откажется, но никоим образом невозможно приманить Чарли Уоттса или любого из нас только на кусок хлеба. Нами движут музыкальные соображения. Каждый из "Роллингов" до сих пор любит музыку, которую играет, и каждый не вполне удовлетворен собой как музыкантом. Но мы стараемся совершенствоваться. Достигнем ли мы совершенства - это вопрос, и он остается открытым. Но если мы сохраним свой неподдельный энтузиазм, то, возможно, встретим будущее с храбрым лицом! (1991)
СТАРЕНИЕ Как известно, старые черные играют всю жизнь. Старые блюзовые негры играют, пока не упадут замертво... В рок-н-ролле, без сомнения, есть какая-то фатальность. До середины шестидесятых самой распространенной рок-н-ролльной смертью была авиакатастрофа на чартерном рейсе. С тех пор и поныне первенство держит наркотический передоз, но все погибшие от передозировки, насколько я знаю, и без того страдали какими-то физическими недугами. Я с большой надеждой смотрю в будущее. По мне, все это крайне увлекательно... и чревато сюрпризами. Даже когда тебя арестовывают... неприятно, конечно, но во всяком случае не скучно. А самое худшее для меня - это когда скучно. (1978)
Никто никогда не говорил Мадди Уотерсу, Би Би Кингу или Джону Ли Хукеру: "Все, пора остановиться; больше играть нельзя". Я играл с Мадди за полгода до его смерти и могу сказать, что лучше он не играл никогда: сила оставалась при нем, потому что он хорошо научился беречь энергию. До самого конца этот человек умудрился сохранить творческую способность и сценические качества.
Я уже не мальчик и порой задумываюсь о том, как долго я смогу продолжать этим заниматься. Не знаю, и это незнание - самое лучшее, что может быть... Как я уже говорил, кто-то же должен выяснить, сколько это может продолжаться, и этим кем-то вполне могу оказаться я! (1991) 

Мартин Скорсезe: «Я просто люблю блюз»
- Главное в этом фильме было заставить две махины - кинематографическую и музыкальную - работать в унисон. После того как мы установили всю аппаратуру и начался концерт, нас всех просто снесло ураганной волной адреналина. Два часа сердце колотилось в бешеном темпе!
- Не скрою, поначалу у меня была идея сделать большую киноисторию Stones, но потом я понял, что мне интереснее показать группу в движении, в представлении. Меня всегда зачаровывали исполнители, которые на сцене становятся неистовыми. Такая первобытная реакция возвращает нас к древнему миру, дионисиям и тому подобному. Однажды кто-то сказал, что Александр Македонский был комбинацией верховного жреца инков и Мика Джэггера. Чтобы завоевать полмира, нужен кто-то с харизмой.
- Я помню, как слушал старые папины пластинки на 78 оборотов, когда был еще ребенком. В них была острота, тексты были жесткими и грубыми, и эти песни напоминали мне о моей жизни, моем районе (нью-йоркский квартал Маленькая Италия, который не раз становился местом действия фильмов Скорсезе - С.Ч.). Когда я делал «Злые улицы» («Mean Streets», 1973 - С.Ч.), я использовал «Jumping Jack Flash» (хит Stones из альбома «Beggars Banquet», 1968 - С.Ч.). Я знаю кучу людей, о которых поется в этой песне. Это саморазрушение, бравада, вызов!
- У меня в доме сейчас 8-летний ребенок (Франческа, дочь 65-летнего режиссера от брака с 60-летней Хэлен Моррис - С.Ч.), и я подбираю музыку для нее: Клэптон, Stones, The Band, Дилан. Все как обычно. Я просто люблю блюз и все, что на нем основано. И мне плевать, где эта музыка появляется - на Таити или в чертовой Финляндии…

Мик Джэггер: «У нас все получилось»
- Думаю, у нас все получилось, потому что каждый знал, чего хочет добиться другой. Марти (Скорсезе - С.Ч.), конечно, беспокоился. Но это же Марти, он всегда беспокоится. Я даже не возмущался, когда он говорил нам, какие песни играть. Особенно смешно было, когда он спросил, где я буду через 30 секунд после начала пятой песни! Пришлось объяснить ему, что это не балет и движения у нас не расписаны.
- Мне понравилось, что в фильм попали Бадди Гай, Джек Уайт и Кристина (Агилера, которая подпевает в «Live With Me» - С.Ч.). Она такая симпатичная, миниатюрная, мне так хотелось взять ее и поносить на руках!..
- Теперь мы собираемся вместе заняться художественным фильмом. Он основан на истории, которая пришла мне в голову несколько лет назад. Два парня приходят в шоу-бизнес в начале 60-х, дело происходит в США, и там случается «британское вторжение» (период, когда британские музыканты, в первую очередь The Beatles, надолго вытеснили американцев из хит-парадов - С.Ч.). Фильм будет не автобиографическим, но во многом основанным на личном опыте. Мы хотим показать музыкальный бизнес, крутой и безжалостный, как мафиозный клан. Эти два парня будут записываться в подвале, и фирмы будут давать им за запись 2 доллара, а 200 оставлять себе. А потом появляется «Sergeant Pepper» (альбом The Beatles «Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера», 1967 г. - С.Ч.), и неожиданно оказывается, что музыка может быть искусством. По-моему, отличная история!

Кит Ричардс: «Я болею за Обаму»
- Сначала идея фильма меня не заинтересовала, а потом мне сказали, что снимать будет Марти, и я тут же ответил: «Ok!». В его фильмах постоянно звучали наши песни, поэтому у нас сложились, можно сказать, символические отношения. К тому же Марти был таким скромным. Там было 16 или 17 камер, и я не помню, чтобы хоть одна попалась мне на глаза.
- Меня беспокоил только Мик, который важничал: «О, мы делаем фильм!». Хотя он даже не знает, кто такой Д.У.Гриффит! А я был в «Пиратах Карибского моря» (микроскопическая роль отца Джека Воробья в сиквеле «Край света», 2007 - С.Ч.), и это было весело! Хотя на самом деле я не ищу киноролей. Я знаю свое место и свою работу. А она такая: лид-гитарист Stones.
- Жаль, что нам не удалось затащить в наш фильм Билла Клинтона. Я знаю его уже давно. Он хороший парень. Я аполитичен, но могу распознать говнюка. Я болею за Обаму, он мужик. Он мне как брат родной! Надеюсь, у него все получится, и тогда мир хотя бы станет интереснее.
- Какой совет я бы дал себе 20-летнему?.. Я не стал бы себе давать никаких советов. Не могу представить себя трясущим этим чертовым пальцем перед молодыми музыкантами типа «Дядя Кит говорит, держитесь подальше от наркотиков!». У Фрэнка Заппы была стандартная фраза на такой случай: «Займитесь недвижимостью!». Когда ты молод, последнее, что ты хочешь услышать, - совет какого-то хрыча.

P.S. Похоже, выставляя Джэггера невеждой в кинематографе, Ричардс выдает свою ревность к популярности фронтмэна Stones, сыгравшего, как минимум, полтора десятка ролей в различных художественных фильмах, не считая фильмов-концертов.
Хотя кто такой Д.У. Гриффит, Джэггер, возможно, и в самом деле не знает…

Кит Ричардс и Джек Уайт о долголетии и Бо Диддли

Кит, что вы думаете по поводу фильма «Да будет свет»?
Кит Ричардс: Я просто смотрю на то, что видит в The Stones Мартин Скорсезе. Мне не было никакого дела до камер: я знал, что они были, но когда ты выходишь на сцену, твоя задача - удовлетворить аудиторию и оторваться самому. Я не сомневаюсь, что Мик гораздо отчетливее меня сознавал, что снимается в кино. Меня всегда изумлял масштаб окружающей нас суеты: огромные экраны, новые технологии - и все это должно быть как-то скоординировано. Так вот, Мик обожает «координироваться», но мне на сцене нужны гребаные тишина и покой. (Смеется.) Джек, что нового вы узнали о The Stones, играя в свое время у них на разогреве?
Джек Уайт: То, насколько они действительно хороши. Ты сразу видишь, как им комфортно друг с другом, как велика их уверенность в собственных силах.
К.Р.: Вы могли бы задать мне тот же самый вопрос в 1963?м, когда мы отыграли клубное турне, открывая концерты Бо Диддли, Литтл Ричарда и The Everly Brothers. За те шесть недель я научился большему, чем узнал бы, прослушав миллион пластинок.
И каким был основной урок?
К.Р.: Законы сцены - что нужно делать и как чувствовать себя в своей тарелке. The Everly Brothers с их красивейшими гармониями грандиозно звучали каждый вечер. Мы играли первыми, после чего забирались на стропила и слушали их оттуда. Выступления Бо Диддли - мои университеты. Каждый сет в те времена длился минут двадцать, но если на гитаре Бо после его концерта оставались хотя бы две струны, это было чудом.
Джек, как получилось, что для вашего дуэта с Миком вы выбрали «Loving Cup»?
Д.У.: Мне позвонил Мик. Сам я предлагал шесть или семь песен, но все варианты были отвергнуты. (Смеется.) Мы обсуждали «Factory Girl» и «Shake Your Hips», а потом он предложил «Loving Cup», и это было здорово - на протяжении нескольких лет The White Stripes включали эту песню, отыграв очередной концерт.
Джек, вы не чувствуете себя разочарованным, зная, что уже не познакомитесь и не сыграете с вашими любимыми блюзменами, поскольку многих из них уже нет? 
Д.У.: Проблема в том, что если ты хочешь поработать с кем-то - кем-то еще живым, - то делать это придется на одном из сборников или альбомов-посвящений. В прошлом году меня спросили, не хочу ли я сыграть с Джерри Ли Льюисом, имея в виду как раз один из таких проектов. Да, я хочу сыграть с Джерри Ли Льюисом - но только если это будет интересно нам обоим.
Вы смотрели фильмы про «роллингов» - вроде «Gimme Shelter» или «Ladies And Gentlemen, The Rolling Stones» - в юности? 
Д.У.: Я видел «Gimme Shelter». А еще в доме, где я тогда жил, была левая копия «Cocksucker Blues», которую мы посмотрели несколько раз.
Этот фильм знаменит в первую очередь обилием секса, наркотиков и тем, что он так и не вышел. 
К.Р.: Те времена я помню довольно смутно. Я потому и пересматриваю его время от времени - чтобы вспомнить, как это было. (Смеется.) Но по поводу съемок тогда никто особенно не парился - все быстро привыкли к чувакам, которые что-то там снимали.
Джек, вам не кажется, что вы слишком поздно родились, пропустив то время, когда начать играть в группе - это было все равно что сбежать с бродячим цирком? 
Д.У.: Мечты о карьере рок-звезды меня миновали. Мне всегда хотелось играть в клубах поменьше - даже когда мы стали способны собирать большие залы.
К.Р.: Знаете, с чего начинались наши шоу? Мы усаживались перед ударной установкой и раскуривали косяк - зрителям в зале был виден только передаваемый по кругу огонек. Ты чувствовал настрой аудитории и знал, в какой момент и с какой песни нужно начать концерт, - сет-лист менялся каждый вечер.
В «Да будет свет» есть фрагмент интервью 1972 года, в котором Мика спрашивают: «Вы могли бы заниматься этим же самым в шестьдесят?» И он отвечает: «Да, легко».  

Д.У.: Это все благодаря блюзу. Если ты влюблен в блюз, он становится тем лучше, чем дольше ты им увлечен.
К.Р.: Медийное представление о долголетии сводится к тому, что ты должен быть в состоянии заниматься своим делом с восемнадцати до двадцати пяти - это если повезет. В 1956 году рок?н?ролл был новинкой. Многие говорили: «Все это продлится недолго», не понимая, что стоявшая за всем этим музыка не была новой.
Несмотря на то что Кит вдвое старше, блюз повлиял на вас обоих в одинаковой степени. 
Д.У.: Когда ты видишь, как кто-то играет, ты тотчас понимаешь, сможешь ли ты говорить с этим человеком на одном языке, понимаешь, что ты с ним - это одна семья. И думаю, что в нашем с Китом случае дело обстоит именно так.
К.Р.: Я обожал красоту этой музыки еще до того, как научился на чем-то играть. И я осознаю, что в каком-то смысле запятнал эту красоту, поскольку теперь знаю, как делаются те или иные вещи. Пришло время передать эти знания дальше.
Д.У.: Вот какое название подошло бы этому фильму - «Передай дальше».
К.Р.: Ну уж нет, это надпись для надгробной плиты, беби. «Он передал свое дело дальше».

Мик Джаггер  о стереотипах и Чаке Берри

В чем, по-вашему, основная разница между The Stones, какими мы их видим в этом фильме, и The Stones образца 1972?го, скажем, года?
Основная разница в возрасте! (Смеется.) Ну, так или иначе, я по-прежнему пою те же самые песни, просто манера их исполнения стала более зрелой, какие-то углы сгладились со временем. В те времена наша группа не всегда держала уровень: в один день мы могли отыграть фантастическое шоу и произвести фурор, а на следующий прозвучать ужасно: слишком быстро или слишком медленно, с чудовищными ошибками. Сейчас мы гораздо более надежная команда.
Если сравнить новые съемки со старыми, кажется, что ваше нынешнее поведение на сцене даже более  неистово, чем тогда. Как такое возможно?
Да сложно сказать. Лично для меня проблема в том, что определенный уровень физической подготовки необходим просто для того, чтобы петь. Если слишком много двигаться, сил на что-то другое элементарно не остается. Меня заносит в танцы, и приходится жертвовать пением - иногда меня не хватает на отдельные ноты, потому что я перегнул палку.
Ваше исполнение «Far Away Eyes» в фильме получилось одновременно и манерным, и смешным, и напоминающим о том, сколько актерства бывает в вашем пении. 
Во многих наших песнях есть герои, и все они разные. Эта одна из особенностей The Stones - у этой группы много граней. Мы не застряли в формате «классик-рок».
Герои есть во всех ваших песнях? 
Вовсе нет. Иногда песня ближе к твоему собственному «я». В случае с рок?н?роллом вся штука в том, что люди ждут от него подлинности, прямоты, откровенности, чего- то в этом духе. Рок?н?ролл не должен быть сфабрикован. Поп-музыке позволено быть слащавой и глупой - если людям нравится мелодия, на все остальное им плевать. В рок-музыке существуют свои условности и стереотипы, и с ними тоже нужно бороться, иначе есть риск застрять на одном месте, в одном образе.
Я где-то вычитал, что на вас с Китом сильно повлиял фильм «Джаз в летний день», снятый на джазовом фестивале в Ньюпорте в 1958 году.
Эта картина стала основополагающей для многих творческих людей, включая и режиссеров. Мы обсуждали ее и с Мартином Скорсезе. «Джаз в летний день» настраивает на благодушный лад, зрители там танцуют, романтичны и слегка навеселе. И по-моему, именно здесь я впервые увидел выступающего Чака Берри - несколько раз я пересматривал фильм только ради этого. Чудно, ведь Чак в каком-то смысле отодвинут тут на второй план другими музыкантами - просто потому, что он не был джазменом. Мне это близко, поскольку когда мы начинали, нам тоже предпочитали джазовых музыкантов.
Что вас больше всего поразило, когда вы услышали его живьем? 
Помнится, мы обсуждали это с Китом - я был ошеломлен тем, какие у Берри огромные руки. Я смотрел на собственные руки и свою гитару и думал: господи, до чего ж ему, должно быть, легко. Я должен дотягиваться до струн, а он вообще не парится.
Есть еще одна ваша цитата...
Боже, где вы их накопали? Оставьте в покое долбаный Google. (Смеется.)
Как-то в 60?х вы сказали, что вы не комики и никогда не будете снимать фильмы вроде «Help!»  или «A Hard Days Night». 
Да, на мой вкус, в них чересчур много клоунады. Джон Леннон был очень серьезным человеком, а тут творится беспредел: весь этот монтаж, эти сюжеты.
О The Rolling Stones сделано так много фильмов. Интересно, вы часто пересматриваете, скажем, «Gimme Shelter»?
Я никогда не слушаю записи The Rolling Stones и тем более не смотрю посвященные нам фильмы. Я не прихожу ночью домой затем, чтобы побежать к видаку и поставить «Gimme Shelter», уж поверьте мне.

Что связывает вас с рок-музыкой? Вы снимали фильмы про блюз, The Band, Боба Дилана, скоро придет черед Боба Марли, сейчас на повестке дня - The Rolling Stones. Вам недостаточно пения под душем?
Нет, куда там. (Смеется.) Мне бы хотелось сочинять музыку, но я не умею. Что я умею, так это объединять музыку и изображение.
У вас есть первое воспоминание, связанное с музыкой The Stones?
Это был 1965-й. Я вел свой «Фольксваген» по автомагистрали в Лонг-Айленде, и вдруг из колонок зазвучала «Satisfaction». Голос Мика Джаггера, текст, плюс неистовая, неумолимая природа песни - все вместе это напоминало ревущий мотор. После этого я разыскал все их записи.
Что именно вас особенно зацепило в The Rolling Stones?
Тогда я еще не успел увидеть их живьем. Начиная с «The Spider And The Fly» и вплоть до пластинки «Let It Bleed» каждая их композиция напоминала рассказ, а группа была героем этих рассказов. Их музыка вывела меня на новый уровень творческой свободы, их энергетика вдохновила меня на «Злые улицы» и «Таксиста».
Чьей была идея фильма «Да будет свет»?
Джаггер говорил о фильме-концерте по итогам тура «A Bigger Bang». Это должно было стать грандиозным событием: более миллиона зрителей и полсотни камер на пляже в Рио.
И как же так вышло, что вместо Рио вам пришлось ограничиться Beacon Theatre на Манхэттене?
Я решил, что в небольшом зале у меня получится лучше.
По сравнению с «Последним вальсом» и «Нет пути назад» в этом фильме совсем мало истории.
The Stones - самая подробно задокументированная рок-группа на свете. Что еще вам нужно о них знать? Мне приходилось твердить всем одно и то же: «История The Rolling Stones творится здесь и сейчас - на сцене и на их лицах. Она в том, как двигается Мик, как играет на гитаре Кит. Так почему бы нам просто не посмотреть, как им работается друг с другом? Может, нам посчастливится оказаться в самом эпицентре этой эйфории».
Каким было отношение к происходящему участников The Rolling Stones?
Я пытался что-то им указывать, но не уверен, что они меня вообще слышали. Кит говорил: «Я сделаю все, что ты пожелаешь», и все равно делал так, как хотелось ему. Ну, ведь не будешь указывать «роллингу», как ему двигаться.
Самое время поговорить об аудитории. Она там у вас непростая: на одном из концертов были Клинтоны, а Хиллари даже представила музыкантам свою мать.
Я в курсе. (Смеется.) Надо сказать, это придало шоу определенной остроты. Но на следующий вечер все было иначе: никаких Клинтонов, а я снимал фанатов The Stones, стоявших на улице в надежде раздобыть билет.
Сколько шоу вы сняли?
Два.
То, что мы видим на экране, - это, в основном, второе?
Это все второе. Вместо «Start Me Up» они начали с «Jumpin Jack Flash», и с этого момента их было уже не остановить.
Объясняются ли изменения в текстах некоторых песен благотворительным характером шоу? В «Sympathy For The Devil» никто не спрашивает, кто убил Кеннеди, а в «Some Girls» нет строчки со словом «fucked».
Так решила группа, и я в это не вмешивался. Но в фильме звучит слово, начинающееся с «f».
И сколько «факов» вам разрешалось оставить в фильме, чтобы получить необходимый рейтинг?
Два. Бадди «Motherfucking» Гаю пришлось остаться без прозвища. Мы пытались это оспорить, поскольку речь шла о части его имени, но проиграли - в фильме в этом месте звучит барабанная дробь.
Возрастной фактор сыграл какую-то роль? Ведь каждому из «роллингов» уже за шестьдесят.
Сегодняшние The Stones - это само достоинство. Особенно это заметно в конце, во время исполнения «Satisfaction». Это заметно по лицу Мика и по тому, как Кит держит гитару, когда переводит дух.
В фильме вы используете интервью с «роллингами», но не свои, а архивные. Почему?
Исключительно для того, чтобы создать впечатление об их истории. В конце концов, ведь однажды всего этого не станет. О The Stones было снято несколько замечательных фильмов: от годаровского «One Plus One» до «Gimme Shelter», где музыка почти вторична по отношению к трагедии в Альтамонте. В «Cocksucker Blues» хватает бунтарства, в «Lets Spend The Night Together» - радости. Ну а в «Да будет свет» я хотел убрать все это, оставив лишь то, с чего все начиналось. Музыку.

Сегодня в прокат выходит фильм "Да будет свет!" режиссера Мартина Скорсезе о легендарной группе Rolling Stones. Мировая премьера состоялась ещё в феврале, на открытии 58-го Берлинского кинофестиваля. В России же его успели посмотреть только зрители "Кинотавра" и гости фестиваля "Нашествие".
Поклонники классиков рока увидят на экране отрывки из двух концертов, прошедших в нью-йоркском театре Beacon в рамках тура Rolling Stones A Bigger Bang. Основу сюжета составляет фильм о том, как снимался фильм, с перебивками из уникальных архивных записей, интервью разных лет и фрагментов клипа.
Антиголливуд
Скорсезе отличается стремлением к созданию настоящего, серьёзного кино, не похожее на тривиальное голливудское. Еще будучи молодым, он хотел снимать подобно Антониони и Феллини, искать новые художественные формы в кинематографии. И он пытается делать это и до сих пор.
Фильмы режиссера не оставляют равнодушными, они вызывают дискуссии. Пожалуй самыми известными и нашумевшими фильмами Скорсезе, снятыми за последнее время, стали "Банды Нью-Йорка" и "Авиатор" с Ди Каприо в главной роли. По поводу первого в прессе шли непрерывные споры. Фильм был посвящен войне между англичанами, считающими себя коренным населением Нью-Йорка, и эмигрировавшими в США ирландцами и возможность построения демократии в этих условиях. "Банды" были представлены на "Оскаре" в десяти номинациях. "Авиатор" стал лучшим фильмом 2004 г. по версии Британской академии кино и телевидения и был номинирован на "Оскар". По отзывам зрителей, фильм получился философским, "поп-корн есть под него невозможно". В этом и видит свою задачу мастер Скорсезе.
Музыка как лейтмотив
Новый фильм "Да будет свет!" (в нашем прокате: "Роллинг Стоунз. Да будет свет!" - ИФ) будет не менее интересным, поскольку это первый фильм-концерт в биографии Скорсезе.
Режиссер не был бы собой, если бы не подвел философскую основу под свой фильм. Этот выбор не случаен: песни Rolling Stones звучали во многих его фильмах. А сам режиссёр назвал музыку группы "звуковой дорожкой своей жизни".
Написание песен, музыки, запись, подготовка к концерту с огромной аудиторией – нужно прожить целый кусок жизни, полной побед и поражений, радостных и горестных минут с взлетами и падениями, чтобы услышать долгожданные слова "свет, музыка, начали", традиционные для начала шоу. Часть этой жизни и попытался показать Скорсезе в своём фильме.
Основанный на реальных фактах и архивных записях, интервью разных лет, он обещает быть занимательным для всех любителей Rolling Stones. Впервые режиссёр использовал в фильме элементы документалистики. Для большей динамичности были сделаны ироничные вставки из архивов. Что заставило барабанщика группы Чарли Уоттса сказать на Берлинаре: "Фильм, конечно, очень хорошо снят. Мы выступаем отлично, Мик Джаггер зажигает. Что мне не нравиться в фильме, так это кадры из архива. Так раздражает, что лет сорок назад ты сказал на камеру какую-то глупость, и сейчас это прогремело во всеуслышание". Но это и добавляет прелести фильму, зрителю будет интересно прикоснуться к неизвестному, узнать что-то большее из жизни своих любимцев.

Неприятности "роллингов"
1966 год – Три участника группы, включая Мика Джаггера, арестованы за то, что мочились на бензозаправочной станции.
1967 год – Джаггер и Кит Ричардс арестованы за наркотики.
1969 год – Брайан Джон утонул в своем бассейне.
1977 год – Канада в шоке из-за того, что жену премьер-министра Маргарет Трюдо увидели на вечеринке в обществе "роллингов".
1993 год – Билл Уиман уходит, пробыв в группе почти 30 лет.
2000 год – Ронни Вуд обращается в Priory из-за пристрастия к выпивке. За шесть лет он пройдет пять курсов лечения.
2006 год – Ричардс перенес операцию на мозге после падения.

"Да будет свет" не первый фильм, зафиксировавший творчество The Rolling Stones для большого экрана, причем именно не первый фильм — концертные DVD оставим за скобками.
Самой ранней и, пожалуй, самой радикальной попыткой зарифмовать The Rolling Stones со временем была лента Жан-Люка Годара 1968 года "Один плюс один" (другое название — "Sympathy For The Devil"), в которой фрагменты репетиций роллингов чередовались с монологами "черных пантер", а также сюрреалистическими неонацистскими и марксистскими фантазиями. Сами участники группы никогда не делали громких политических заявлений, но для интеллектуальной общественности группа, тем не менее, казалась очень яркой краской в насыщенной социальными дискуссиями эпохе.
Всего два года спустя в ходе американского турне состоялся печально знаменитый бесплатный концерт на гоночной трассе в Алтамонте, во время которого охранявшие концерт "ангелы ада" зарезали темнокожего фаната группы Мередита Хантера. Этот случай стал одним из поворотных пунктов в истории The Rolling Stones и одним из центральных эпизодов фильма "Gimme Shelter", снятого Альбертом и Дэвидом Мейселсами, центральными фигурами модного тогда среди документалистов "прямолинейного кинематографа".
Третий фильм, о котором вспоминает сегодня любой рецензент "Да будет свет",— "Cocksucker Blues" ("Блюз членососа") Роберта Франка. Он был снят во время американского турне 1972 года в поддержку альбома "Exile On Main Street", первых гастролей в США после трагических событий в Алтамонте. Команда была в отличной концертной форме, однако режиссера больше интересовала закулисная жизнь музыкантов, состоявшая из пьянок, наркотических дебошей и безудержного секса с поклонницами. До экрана фильм так и не добрался — считается, что в первую очередь из-за обилия ненормативной лексики. Что говорить о фильме в целом, если даже сингл "Cocksucker Blues", давший ленте заглавие, не был опубликован. Другая причина — недовольство роллингов излишней концентрацией режиссера на немузыкальных сторонах жизни The Rolling Stones. Мик Джаггер называет фильм классикой, однако "Cocksucker Blues" до сих пор не выпущен официально. Ходят его нелегальные копии, а предметом особой гордости Мэрилина Мэнсона является тот факт, что часть фильма снималась в доме, где он жил с 1997 года. Из кадров того же турне был смонтирован и фильм "Ladies And Gentlemen: The Rolling Stones". Он представлял собой устроивший всех набор концертных видео, отличительной чертой которого стало редкое по тем временам квадрофоническое звучание.
Среди более поздних релизов выделяется фильм "The Rolling Stones Rock and Roll Circus". Это ранее не издававшаяся запись телешоу 1968 года, в котором наряду с The Rolling Stones участвовали Эрик Клэптон, Тадж Махал, Джон Леннон, Йоко Оно, Марианна Фэйтфулл, а также (редчайший случай) Jethro Tull с Тони Айомми на гитаре. Релиз фильма стал громким событием, форма казалась новаторской даже 30 лет спустя, в качестве бонуса на DVD был опубликован ремикс Fatboy Slim на "Sympathy For The Devil".
"Да будет свет" — съемка второго из пары концертов, устроенных роллингами осенью 2006 года в нью-йоркском Beacon Theatre. В качестве режиссера выступил Мартин Скорсезе. Одна из главных сенсаций этого проекта — трек-лист. Группа, активно гастролировавшая в 2005-2007 годах в поддержку альбома "A Bigger Bang", вдруг выбрала для совместной с великим режиссером истории целый волшебный букет композиций, долгие годы остававшихся за рамками радиоформатов и сценариев концертов. Для роллингов это был вызов самим себе. Камер, за которыми были сплошь оскаровские номинанты и лауреаты, они не замечали. Им было интересно, как будут работать песни, незаслуженно забытые на обочине непрерывного гастрольного движения. Они искали себя — юных, сходящих с ума от Мадди Уотерса и Бо Дидли. Они смотрели, как блюзы 40-летней давности будут вступать в химическую реакцию с персонами приглашенных гостей — поп-певицы Кристины Агилеры, крайне востребованного рокера Джека Уайта, "черного дьявола" Бадди Гая.
Мик Джаггер не слушает собственных альбомов и не смотрит фильмов со своим участием. Кейт Ричардс снисходителен к текущему моменту, но признается, что лучше всего в последние 30 лет чувствовал себя в составе бродячего блюзового состава Keith Richards And The X-pensive Winos. В "Да будет свет" нам интереснее всего глаз Мартина Скорсезе. А великий режиссер, несомненно, занимается в этом фильме иконописью. И самый любимый его объект — Кейт Ричардс. В номерах "You Got The Silver" и "Connection" перед нами Кейт Ричардс без гитары. Так легче вырубать монумент из глыбы, это вам любой Церетели скажет. Автор этих строк видел в своей жизни три концерта The Rolling Stones живьем, дважды общался с Миком Джаггером, смотрел бесчисленное множество видео. Конечно, Мик — главный, конечно, Мик — диспетчер. Еще скажите, что Ричардс при этом никчемный пьянчуга, способный только грохаться с пальм и кутить с Джонни Деппом, и как его до сих пор в группе держат, ага. Как бы не так. И вообще — а кто не пьет?
При этом фигура самого Мартина Скорсезе в "Да будет свет" максимально комична и самоуничижительна. Маленький суетный итальяшка все бранится с уверенным в себе Миком по телефону, все парится на тему отклонений от сценария, все машет своими ручками в сторону операторов. Ничтожный тип на фоне монстров рока. Знаете, зачем он снял фильм про The Rolling Stones, а чуть раньше про Боба Дилана, а чуть позже будет снимать про Боба Марли? Все объясняется просто и буднично. Ответ Мартина Скорсезе журналу Rolling Stone на вопрос "Вам недостаточно того, что вы поете в душе?": "Нет. Я был бы рад писать музыку, но Бог не сподобил. Но я могу соединять картинки и музыку вместе".

ПРИЛОЖЕНИЕ
Официальная биография "Роллинг Стоунз", переданная в национальные газеты и молодежные журналы пресс-агентством компании "Декка" в июле 1964, вскоре после выхода их первого диска и первого хита, возглавившего таблицы "It`s All Over Now":
Все началось летом 1962. Брайан Джонс со своей группой играл каждый вторник в илингском клубе, среди фанов находились подающий надежды певец Мик Джаггер и гитарист Кит Ричард. Все трое были увлечены одной целью – прославить ритм-энд-блюз. Эта цель заставила Мика и Кита вступить в группу. Вскоре они втроем сняли квартиру в Челси, "квартира" – шикарно сказано, ведь она состояла всего из одной комнаты без кухни и отопления. Дела шли плохо: выручки от клубов не хватало на житье, чтобы добыть на пропитание, они стали продавать понемногу кое-что из одежды и мебели. Мик жил на стипендию Лондонской школы экономики, а Кит и Брайан перебивались случайными заработками. Но почти фантастическая увлеченность ритм-энд-блюзом придавала им силы. Они постоянно репетировали, экспериментируя с различными стилями, занимались интерпретациями блюза в раскованной форме. Однако положение оставалось тяжелым и вскоре у них осталось лишь несколько вещей, которыми они особо дорожили, одним из этих вещей был проигрыватель, на который они без конца ставили диски таких артистов, как Чак Берри, Бо Диддли, Литтл Уолтер, Джимми Рид. Единственным их блюдом была рыба с жаренной картошкой, изредка они лакомились горячим пирогом. "Роллинг Стоунз" не унывали, и после выступления в Син-клубе на рождество в 1963, приняли в состав ударника Чарли Уоттса, бас-гитариста Билла Уаймена и Йана Стюарта (ныне гастрольного менеджера), игравшего на рояле и маракасах. С новой группой они решили попытать счастья на неизведанном поприще антрепренерства. Они арендовали танцевальные залы и брали деньги за вход. И вдруг удача! Всюду, где они играли, в "Марки", "Ил-Пай-Айленд", "Рики-Тик" – поначалу скромное число поклонников ритм-энд-блюза удвоилось, затем утроилось. Всюду, куда они приходили, фаны воплями требовали продолжать еще, особенно в отеле "Стейшен" в Ричмонде, где ребята выступали по воскресеньям. Далее "Битлз" явились в отель посмотреть группу, поднимавшую такую шумиху своим диким ритм-энд-блюзом. В то время с "Битлз" работал молодой человек по имени Эндрю Олдхэм, энергичный рекламный агент. Эндрю, или Энди, как он сам предпочитает, был завален работой с ребятами, ему приходилось работать полный рабочий день, но это не устраивало его – он хотел создавать диски, искать таланты и открывать новые имена. "Битлз" и еще несколько людей, связанных с поп-сценой, говорили о "Роллинг Стоунз", и Эндрю потянуло в Ричмонд. Они потрясли его, и 3 мая 1964 он, вместе о Эриком Истоном в качестве со-менеджера, подписал контракт с "Роллинг Стоунз". Уже 10 мая они записали номер Чака Берри "Come On!", а 7 июня "Декка" выпустила диск. Он имел потрясающий успех, хотя и не вошел в десятку лучших, поднялся до 16 места и оставался в таблицах около четырех месяцев. Между тем "Роллинг Стоунз" счастливо выступали в клубах, они никогда не вели себя церемонно – просто рассаживались, играли и пели. Никогда не носили парадных костюмов. Потом представилась блестящая возможность – ребятам предложили турне с Бо Диддли, человеком, который был для них одним из величайших идолов. Когда они согласились, было решено облачить их в какую-нибудь униформу. Испробовали сорочки, галстуки, кожаные жилеты, но в конце концов они вернулись к повседневной одежде. Они также бросили попытки следить за своими волосами и те отрастали все длиннее и длиннее. Следующей проблемой стал новый диск. "Come On!" вызвал поток предложений в контору Олдхэма, но ни один из номеров не соответствовал стилю "Роллинг Стоунз". И снова, чисто случайно, на сцене появились "Битлз". Пол и Джон встретили Олдхэма и, узнав о его затруднениях в поисках нового подходящего номера для ребят, спросили, не пригодится ли одна их песня – "Я хочу быть твоим мужчиной". Эндрю попросил их спеть и, услышав ее, тут же потащил их в такси и помчался в клуб Кена Кольера, где "Роллинг Стоунз" репетировали несколько песен. Они сыграли номер, и "Роллинг Стоунз" были потрясены. Песню записали, и 1 ноября она вышла в свет. Диск неуклонно поднимался вверх и вскоре вошел в десятку лучших, добравшись до 6 места. Их популярность по всей стране росла, и следующий диск "Не исчезай", старый номер Бадди Холли с сопровождением в духе Бо Диддли, прямиком попал на 10 место, затем достиг третьей строчки. Их самый последний диск в первую же неделю продажи заслужил "серебряного диска" и наверняка возглавит таблицы. Номер "Теперь все кончено" был записан ребятами в Чикаго во время недавнего турне по США, где они выступали в нескольких знаменитых залах, в том числе в Карнеги-холл. Диск предлагает среднего темпа ритм-энд-блюз, однако совершенно не похож на их предыдущие работы. Помимо синглов, "Роллинг Стоунз" несколько недель возглавляют таблицы LPs и EPs. Фантастическая популярность ребят очевидна, ведь недавно в опросе "Рекорд Миррор" они были названы лучшей вокальной группой Британии. Анонс: выступление в передаче "Джук Бокс Жюри", турне по танцевальным залам страны, выступление на острове Мэн, Гернси, Джерси, затем осенью пятидневные гастроли. "Нам хочется, чтобы наши поклонники видели нас как можно чаще, – говорит Мик Джаггер. – Вот почему мы так много гастролируем."
МИК ДЖАГГЕР
Мик (полное имя Майкл Филип Джаггер) родился в Дартфорде, Кент, 26 июля 1944. Рост 5 футов 10 дюймов, вес 10 стоунов 6 фунтов (66 кг), глаза голубые, шатен. Учился в Дартфордской классической школе и в Лондонской школе экономики. Лидер-вокалист группы, также играет на губной гармонике. В музыке отдает предпочтение ритм-энд-блюзу, в числе любимых артистов: Соломон Берк, Бо Диддли, Чак Берри, Джимми Рид, любит водить машину один ночью, желтые носки, деньги и женщин; не любит рано вставать, придорожные кафе, спешку. Еда: хорошо прожаренные бифштексы. В числе любимых занятий: сочинение песен и возня с лодками. Одежда всегда повседневная, костюм носит один раз в год.
БРАЙАН ДЖОНС
Брайан родился в Челтнеме, графство Глостершир, 28 февраля 1944. Рост 5 футов 8 дюймов (173 см), вес 10 стоунов 11 фунтов (69 кг), глаза серо-зеленые, блондин. Учился в Челтнемской классической школе. Играет на губной гармонике и полуакустической гитаре "Гретч", подпевает Мику. В музыке также явно отдает предпочтение ритм-энд-блюзу, любимые артисты: Джонни Кэш, Бо Диддли, Джимми Рид. Любит принимать душ, автомобили, женственных девушек, животных, сидеть на горе. Не любит общественный транспорт, муравьев, жестокость, любит повседневную одежду.
ЧАРЛИ УОТТС
Чарли родился в Уэмбли, Миддлсекс, 2 июня 1941. Рост 5 футов 6 дюймов (173 см), вес 10 стоунов (63 кг), глаза серые шатен. Учился в Тайлерс-Крофт и Харроуском художественном колледже, играет на ударных. Любит современный джаз, ритм-энд-блюз. В число любимых артистов входят: Бадди Грекс, Сэмми Дэвис. Любит: Пикассо, собирать старинные драгоценности, одежду, серебристых блондинок. Особой неприязни к чему-нибудь или к кому-нибудь не имеет. Одежда: костюмы, американские и континентальные наряды, за это его называют в группе "Красавчик Бруммель".
КИТ РИЧАРД
Кит (настоящее имя Кит Ричардс) родился 18 декабря 1942. Учился в Дартфордской технической школе, а затем в Сидкапской художественной школе. Рост 5 футов 10 дюймов (178 см), вес 10 стоунов (63 кг), глаза карие, волосы черные. Играет на соло-гитаре "Гибсон". В музыке предпочитает ритм-энд-блюз, кантри-энд-вестерн. В числе любимых артистов: Мадди Уотерс, Чак Берри, группа "Ширеллз", "Кристаллс". Любит: спать, рисовать наброски, читать, лодки, красивых брюнеток. Не любит: двуличных людей, полисменов. Носит повседневную одежду, потому что так ему удобнее.
БИЛЛ УАЙМЕН
Билл родился в Люишеме, Лондон, 24 октября 1941, рост 5 футов 8 дюймов (173 см), вес 10 стоунов (63 кг), глаза карие, черные, волнистые волосы. Учился в Бекенемской классической школе. Играет на бас-гитаре "Фрамус", подпевает Мику. В музыке предпочитает ритм-энд-блюз. В числе любимых артистов: Джимми Рид, Чак Берри, Джерри Ли Льюис, Джон Ли Хукер, Лес Пол как гитарист. Любит: астрономию, орехи кешу, книги. Не любит путешествовать, приходить домой в три часа ночи, мармелад, спорить. Одежда повседневная, особенно кожаная.

Кто стреляет из пушек по воробьям?
Мистер Джаггер приговорен к тюремному заключению на 3 месяца. Он подал апелляционную жалобу на решение суда и освобожден под залог до рассмотрения апелляции в конце этого года. Между тем приговор будет непременно обсуждаться широкой общественностью. И обстоятельства достаточно необычны, чтобы гарантировать общественный интерес к этому делу. Мистер Джаггер обвинен в хранении четырех таблеток, содержащих амфетамин сульфат и метил амфетамин гидрохлорид – эти таблетки были куплены совершенно легально в Италии и привезены в нашу страну. Они не представляют собой особо опасного наркотика, а в надлежащих дозах и вовсе не опасны. Это таблетки бензодринового типа, и итальянские производители рекомендуют их как стимулирующее и лечебное средство при морской болезни. В Британии запрещается хранение этих медикаментов без предписания врача. Врач мистера Джаггера говорил, что он знал о них и разрешил их прием, но не выписал рецепт, поскольку они были уже куплены. Его показания не были оспорены. Следовательно, правонарушение носит формальный характер, и пока это дело не привлекло внимания общественности, его мог совершить любой честный человек. Если бы после визита к папе архиепископ Кентерберийский купил в аэропорту Рима патентованные пилюли от тошноты и привез с собой неиспользованные таблетки, то он рисковал бы совершить точно такое же преступление. Ни один человек, когда-либо выезжавший за границу и купивший там патентованные лекарства, не может ручаться, что не нарушил закон.
Блок судей дал указание присяжным заседателям, что санкция врача не является законным оправданием хранения наркотиков без рецепта, и присяжные признали вину. Мистера Джаггера не обвинили в соучастии в остальных преступлениях, которые произошли в том же доме.
Эти дела не были взаимосвязаны, и не было выдвинуто никаких доводов в пользу того, что он знал о героиновых таблетках мистера Фрэзера или о конопляной смоле скрывающегося мистера Шнайдермана. Нет ничего преступного в том, чтобы находиться в одном здании и даже в одной компании с людьми, хранящими или пользующимися наркотиками, и неприемлемо считать это преступлением. Поэтому наркотики, которые хранил мистер Джаггер, следует рассматривать без всякой связи с другими наркотиками, которые могли иметься у других людей в это же время. Возможно, трудно заставить себя провести тут четкое разграничение, но законность, несомненно, не может быть соблюдена, если человека карают за чисто предполагаемую связь с чужим преступлением. Следовательно, мистера Джаггера следует судить только на том основании, что он хранил четыре итальянские стимулирующие пилюли, купленные совершенно легально, но нелегально, без рецепта завезенные в нашу страну. Четыре таблетки – не такое уж большое количество. Этого недостаточно для торговли и даже для того, чтобы признать человека наркоманом. Во всяком случае, профессия мистера Джаггера, несомненно, требует огромного напряжения и очень изматывает, его врач утверждает, что рекомендовал изредка принимать эти таблетки, и это звучит правдоподобно. В Британии каждый год и при самых разных обстоятельствах выписываются миллионы рецептов на подобные медикаменты.
Тут следует спросить, каким образом это формальное преступление, не связанное с другими правонарушениями, было сочтено заслуживающим тюремного заключения? Обычно в судах не принято наказывать тюремным заключением преступников, совершивших преступление в первый раз, когда медикаменты не являются предметом наркомании или торговли. Обычное наказание – условное освобождение на поруки с той целью, чтобы подсудимый продолжил свою карьеру и в будущем избегал опасностей наркомании. Поэтому удивительно, что блок судей решил подвергнуть мистера Джаггера тюремному заключению, и это тем более удивительно, поскольку дело мистера Джаггера о наркомании самое безобидное из всех, какие когда-либо рассматривались в судах. Неправомерно спекулировать на соображениях судей, которые нам неведомы. Однако, можно учесть реакцию общественности. Многие судят об этом деле примитивно, их точку зрения можно назвать предвзято "законной". Они считают, что мистер Джаггер "получил по заслугам". Их возмущает анархический характер поведения "Роллинг Стоунз", им не нравятся их песни, их влияние на подростков, и они откровенно подозревают их в декадентстве – именно это слово использовала в "Дейли Мейл" мисс Моника Фарлоне. Возможно, в социологическом смысле это довольно обоснованно и вполне понятно с точки зрения эмоций, но к делу это не имеет никакого отношения. Поставим вопрос иначе: обошлись бы с мистером Джаггером точно так же, не будь он знаменитостью, с той же критичностью и негодованием, которое вызвала его слава? Если бы многообещающий студент вернулся из летней поездки в Италию с четырьмя стимулирующими пилюлями в кармане, разве было бы справедливо сломать ему карьеру, отправив на три месяца в тюрьму? И так ли уж необходимо было бы демонстрировать его общественности в наручниках? Случаются ситуации, когда отдельная фигура становится фокусом всеобщего беспокойства по поводу некоторых аспектов общественной морали. Так было с делом Стивена Уорда – с двусмысленными уликами и сомнительным вердиктом, и этот вердикт привел Стивена к смерти. В отношении к этому делу присутствуют элементы тех же эмоций.
Если мы собираемся превратить какое-то событие в символ конфликта между здоровыми традиционными ценностями Британии и новым гедонизмом, то должны удостовериться, что в число здоровых традиционных ценностей входят терпимость и справедливость. Характерной чертой британского правосудия должна быть способность обеспечить мистеру Джаггеру точно такое же обращение, как и со всяким другим, не лучше и не хуже. В данном деле остается подозрение, что мистер Джаггер получил более суровый приговор, нежели того заслуживал любой обычный анонимный молодой человек.

Сотрудники других национальных газет также выступили в защиту Мика. Рудольф Клейн и Эрик Кларк из "Обсервера" заявили, что заключение двух членов "Роллинг Стоунз" в тюрьму "почти наверняка принесет совершенно противоположный эффект, нежели предполагается. Далеко не сломив мужества остальных, это дело породило двух мучеников... Решение суда наверняка будет воспринято как приговор одного поколения другому."
Передовица газеты "Гарден" гласила, что "если Чичестерское дело, с его эксцессами прислужничества и наложения кандалов сведет общественную дискуссию о наркотиках до уровня "свингеры против квадратов", это станет не только памятником неуклюжести властей, но и большой трагедией".
В разделах писем разгорелась полемика между читателями. Многие газеты посвящали этому вопросу свои передовицы. Роль газеты "Ньюс оф зе Уорлд", передавшем в полицию свежую информацию о вечеринке в Ричмондском доме, попала под огонь некоторых газет и политических деятелей.
И намного раньше, чем ожидалось, был назначен день слушания апелляционной жалобы в Верховном суде правосудия. Жалобу разбирал сам лорд главный судья Паркер, а также лорд судья Винн и господин судья Кузак. Лорд Паркер совершенно ясно дал понять, что они единодушно считают "крайне пагубным" то показание, что на вечеринке в комнате сидела голая девушка с меховым пледом или постельным покрывалом на плечах, и оно не должно фигурировать в деле Ричарда. Дело против него и приговор были аннулированы.
По делу Джаггера лорд Паркер заявил: "В пузырьке оставалось всего четыре таблетки, свидетельств о злоупотреблении или перепродаже нет, и наркотики были амфетаминовыми. Это никоим образом не был героин, как недавно трактовал суд. Далее, показания врача являются важнейшим смягчающим обстоятельством. Ответчик, признавая отсутствие рецепта, принимал медикаменты с полного ведома врача. Нужно было определить условное освобождение. Полагаю, будет справедливым сказать, что в случае, когда человек несет такую большую ответственность, как вы – ибо вы, хотите того или нет, являетесь кумиром большого числа молодежи в нашей стране, – это накладывает серьезные обязательства, и если вам довелось понести наказание, вполне естественно, что такая ответственность влечет более суровую расплату."
На последовавшей пресс-конференции Мик сказал: "Ответственности никто не просит, ее навязывают. Я просто прошу, чтобы мою личную жизнь оставили в покое. Я отвечаю только за себя." Как только процесс закончился, "Роллинг Стоунз" вернулись на свое более привычное поприще.
На их следующем сингло "We Love You" / "Dandelion" фигурировал даже лязг дверей тюремных камер в качестве вступления к первой стороне, в то время эта работа показалась мне (как и многим критикам) одной из самих неудачных за всю историю группы – она дошла до восьмого места в британском хит-параде, тогда как чуть ли не все их последние синглы выходили на первое. И по форме, и по тексту песня казалась намного слабее битловской "All You Need Is Love", которая несла то же самое актуальное содержание. Хотя к тому времени "Роллинг Стоунз" уже достигли уровня символа, эффектного, мистического обаяния, я, право, чувствовал, что в музыкальном отношении им уже чего-то не хватает – чего-то, чего они, на мой взгляд, уже никогда полностью не восстановили.
Их следующий альбом "THEIR SATANIC MAJESTIES REQUEST" тоже показался мне бледным по качеству, хотя за первые 10 дней он принес в США два миллиона долларов. Как мне заметил Гомельский, "Роллинг Стоунз" были теперь больше озабочены своим имеджем, нежели своей музыкой. Может, это несправедливо по отношению к ним, но именно так оно и оказалось.